Выставив впереди флот Кальвизия

Друзья советовали Цезарю воспользоваться удобным случаем и напасть со своими большими силами на Помпея, располагавшего немногими судами, пока не подоспел к нему остальной флот. Стилиды и огибал Схиллей, Помпей, устремившись из Мессены, налегал на задние корабли, преследовал плывшие впереди и, нападая на весь флот, вызывал его на морскую битву. Флот же, хотя и был тревожим им, не вступал в битву вследствие запрещения Цезаря, или опасавшегося начинать морское сражение в узком проливе, или оставшегося при первоначальном решении не вступать в битву без Кальвизия. Выставив впереди флот Кальвизия Цезарь стал производить настоятельнейшие исправления на судах, причем враг не показывался или вследствие присутствия флота Кальвизия или замышляя нападение при выходе врагов в море. Он пренебрег и тем, чтобы по возможности исправлены были суда, и при благоприятном ветре направились в Гиппоний, - или он полагал, что потери его врагов были и так достаточно велики, или не умел использовать победу, или, как уже было замечено в другом месте, будучи вообще мало предприимчивым, Помпей решил только обороняться от нападения с моря. Других судов он не имел, между тем ему их было нужно много, а для кораблестроения у него не было времени, так как его угнетал вопрос о голоде, и так как народ вновь начинал волноваться из-за судьбы договора и не в шутку говорил о войне, начатой с нарушения договора. Если же убедить Антония не удастся, то Цезарь задумывал переправить солдат на транспортных судах в В начале весны9 Антоний отплыл из Афин в Тарент с 300 кораблей, чтобы, как обещал, действовать в союзе с Цезарем. На вторичное указание Антония, что у него все уже готово и в достаточной степени снаряжено, Цезарь приводил разные предлоги для проволочки; Антоний, хотя и был раздражен этим, однако вторично стал приглашать его, так как он истратил имеющиеся у него средства на сооружение флота, а между тем нуждался для парфянской войны в войске из Италии, которым он задумал обменяться с Цезарем на суда. Цезарь указывал далее на то, что Антоний послал своего вольноотпущенника Каллия к Лепиду с тем, чтобы заключить союз с Лепидом против него. Октавия утверждала, что, как ей известно, Каллий был послан для заключения брака: Антоний перед парфянским походом хотел выдать свою дочь за сына Лепида, на что имелось уже согласие. Когда по воле случая оба они одновременно приблизились к реке, Антоний, соскочив с повозки, прыгнул на одну из стоявших у берега лодок и направился к Цезарю, относясь к нему с доверием, как к другу. Тем не менее, вследствие того что Антоний из-за парфянской войны не мог оставаться долее, произведен был взаимный обмен: Антоний дал Цезарю сто двадцать кораблей, немедленно выслав их в Тарент; Сверх того Октавия подарила брату, выпросив их у Антония, десять трехвесельных судов, представлявших смешанный тип грузовых и военных кораблей. Менодор вследствие врожденного предательства или опасался высказанной некогда Антонием угрозы, сказавшим что он привлечет его к ответу как возбуждающего распрю раба, или находил, что был вознагражден менее, чем рассчитывал, или потому, что другие вольноотпущенники Помпея постоянно упрекали его в неверности своему господину и по смерти Менекрата звали его обратно, запросил и получил ручательство в безопасности, а затем перешел к Помпею с 7 кораблями тайно от Кальвизия, начальника флота Цезаря. Цезарь намеревался плыть в Сицилию из Дикеархии, Лепид из Африки, Тавр из Тарента, чтобы одновременно напасть на Помпея с востока, юга и запада10. Помпей противопоставил Лепиду в Лилибее Плиния с одним легионом тяжеловооруженных и с другим значительным отрядом легковооруженных; С юга Лепид из Африки, с 1000 транспортных судов и с 70 военных, с 12 легионами, с 5000 нумидийских всадников и с прочим обильным снаряжением. Все же он пристал к берегу Сицилии и осадил Плиния в Лилибее, причем некоторые города подчинились ему, другими он овладел силой. Однако, так как римский народ продолжал страдать от недостатка съестных припасов, Цезарь, вытащив суда на берег, поспешно стал исправлять их, экипаж же погибших судов отослал Тавру для его опустевших судов. Он занимался жертвоприношениями морю и Нептуну, назвал себя его сыном, будучи убежден, что не без вмешательства этого божества враги в течение лета дважды потерпели такие поражения. Когда флот был готов, Цезарь выступил вновь и, приплыв в Гиппоний, приказал Мессале с двумя легионами направиться в Сицилию к лагерю Лепида и устроить стоянку, проплыв в залив прямо против Тавромения. Помпей, как уже сказано, охранял все доступы к Сицилии, суда же свои держал в Мессене, чтобы оказать помощь, где она понадобится. Суда же Лепида были отправлены слишком поздно, и, когда они явились с запозданием, транспортные суда укрылись от них, приняв их за вражеские, пока одни из них сгорели, другие были захвачены, третьи потоплены, остальные отплыли обратно в Африку. Агриппа от Стронгилы отплыл к Гиере и, так как гарнизоны Помпея не могли ему противостоять, овладел ею, а на следующий день намеревался сделать нападение на Демохара, одного из начальников Помпея, находившегося в Милах с 40 кораблями. Предполагая, как это и было в действительности, что Цезарь отправился в лагерь Тавра с тем, чтобы напасть на Тавромений, Помпей после обеда прямо отплыл в Мессену, оставив часть флота в Милах, чтобы Агриппа думал, что Узнав о происшедшей морской битве, он изменил свое намерение и решил плыть после одержанной победы уже не тайком, а при дневном свете, во главе бодро настроенного войска: он был вполне убежден, что Помпей еще находится у Агриппы. Обозревая днем море с гор и найдя его свободным от неприятелей, Цезарь отплыл с таким количеством войск, какое только могли вместить суда, оставив Приблизившись к Тавромению, Цезарь хотел склонить город к сдаче, но, так как гарнизон не принял его предложения, проплыл мимо реки Онобалы и храма Венеры и пристал у статуи Архегета - божества наксосцев - с тем, чтобы, разбив там лагерь, сделать попытку овладеть Тавромением. Пока он устраивал лагерь, приплыл Помпей с многочисленным флотом, совершенно неожиданно для Цезаря, который думал, что Помпей сражается с Агриппой. с другой стороны показалась пехота, так что все на стороне Цезаря были охвачены страхом, оказавшись посреди трех неприятельских отрядов, Цезарь же опасался, что он уже не будет иметь возможности послать за Мессалой. Было всего 3 легиона, 500 всадников без лошадей, 1000 легковооруженных, 2000 ветеранов, примкнувших добровольно к Цезарю, сверх того отряд флотского экипажа. Кто же убегал в лагерь Корнифиция, тем при их приближении он оказывал помощь, высылая, однако к ним только легковооруженных, двинуть же упавшие духом отряды против самоуверенной, благодаря победе, как это можно было ожидать, неприятельской пехоты он считал неуместным. Пока Цезарь промедлил среди вспомогательных судов большую часть ночи, колеблясь - возвращаться ли ему к Корнифицию через море, покрытое столькими обломками судов, или же спасаться бегством к Мессале, божество привело его в Абальский залив с одним только оруженосцем, без друзей, телохранителей, рабов. Он бежал к Кассию и Бруту, по смерти же их по договору сдал войско Антонию. Корнифиций легко мог отражать неприятелей из-за укреплений, но, чтобы избежать опасности голода, построил войска в боевой порядок и призывал их к битве. Помпей не считал нужным вступать в бой с людьми, для которых в одной этой битве заключалась надежда, и предпочитал взять их голодом. Корнифиций, имея посредине безоружных, спасшихся с судов, выступил из лагеря в тяжелых условиях, подвергаясь обстрелам в ровных местах со стороны всадников, в скалистой местности со стороны стрелков и легковооруженных нумидийцев, которые, как настоящие африканцы, бросали в них копья и убегали, лишь только обращались против них. Не будучи в состоянии медлить на месте из-за мучившей их жажды, они в то же время не могли опередить обстреливавших их копьями врагов и получали раны, не имея возможности обороняться. После этого Цезарь стал опустошать область палестенов, причем с ним встретился занимавшийся фуражировкой Лепид, и они оба расположились лагерем близ Мессены. Пехоты Цезаря он опасался, но, гордясь своими кораблями, он послал спросить Цезаря, согласен ли он решить их борьбу морской битвой. Сблизившиеся корабли сражались всеми способами, экипажи их перескакивали на неприятельские суда, причем с обеих сторон одинаково нелегко уже было отличать неприятелей, так как и оружие было у всех одно и то же, и говорили почти все на италийском языке. друг друга не узнавали как в бою, так и в море, наполнившемся телами убитых, оружием, обломками кораблей. Все средства борьбы были испробованы, кроме лишь огня, от которого после первого набега кораблей отказались вследствие тесного сплетения судов. Получив в пути известие о сдаче войск, Помпей сменил полководческие одежды на частное платье и послал в Мессену распоряжение погрузить на корабли что только возможно; Но остальные сторонники Помпея, и друзья, и гарнизоны, и войска, перешли на сторону противника, так как он проник уже в пролив. Цезарь, оставшись сам в лагере при Навлохе, дал распоряжение Агриппе осадить Мессену, которая и была осаждена при участии Лепида. Цезаря, Лепид же заключил от себя соглашение, причем, чтобы склонить на свою сторону войска Плиния, согласился на то, чтобы они вместе с остальными войсками участвовали в разграблении города. Вместо спасения жизни, о которой они только и просили, они неожиданно получили возможность поживиться и в течение всей ночи вместе с людьми Лепида предавались грабежу, после чего перешли на сторону Лепида. Тот возражал, что его лишили прежнего положения, которое Цезарь присвоил себе, и указывал, что он отдаст ему и Африку и Сицилию, если Лепид по своей беспечности ничего не знал об этом, Цезарь явился к его лагерю со множеством всадников, которых оставил перед оградой, а сам вошел в лагерь с немногими людьми, заверяя всех встречных, что он не желает войны. Начальники других гарнизонов передались от Лепида к Цезарю, одни тотчас, другие в следующую ночь, без попытки сопротивления, некоторые для видимости после слабого нападения конницы; Так этот человек, часто бывший полководцем и триумвиром, назначавший начальствующих лиц, вносивший в списки приговоренных к смерти сенаторов, ему равных по положению, жил частным лицом, оказавшись даже ниже некоторых из внесенных в проскрипционные списки, а теперь занимавших высокое положение. Помпея Цезарь не преследовал и не поручал преследовать и другим, или опасаясь вторгнуться в чужую, принадлежавшую Антонию, область, или предвидя будущее и возможные выступления против него со стороны Антония, чтобы иметь предлог к разрыву, в случае если бы произошло какое-нибудь нарушение заключенного договора (задолго уже можно было подозревать, при их стремлении к власти, что с устранением других начнется борьба между ними), или, как позже говорил сам Цезарь, он не преследовал Помпея потому, что тот не был убийцей его отца. После того как все войска были собраны, у Цезаря оказалось 45 легионов тяжеловооруженных, 25.000 всадников, более чем полуторное по сравнению с всадниками число легковооруженных и 600 военных кораблей. Затем он одарил войска наградами по случаю победы, частью выдав их сразу, частью обещав выдать потом, распределил между всеми венки и другие знаки отличия и дал прощение начальникам Помпея. Божество, однако, позавидовало его счастью: войска возмутились, и главным образом его собственные, требуя скорейшего роспуска и таких же наград, как те, что были розданы сражавшимся при Филиппах. Он говорил, что в свое время их распустит, в одно время с Антонием, теперь же поведет их не на гражданскую войну, успешно закончившуюся, а против иллирийцев и других варварских племен, нарушивших только что заключенный мир, причем солдаты тут могут обогатиться. Цезарь отказывался теперь же раздавать награды и взамен того предлагал добавить легионам еще много венков, дать им звание членов совета на их родине. Цезарь давал все эти обещания, трибун Офиллий начал кричать, что венки и пурпурные одежды - детские игрушки, награда же воинам - земля и деньги. После этой речи он наложил на Сицилию налог в 1.600 талантов, назначил наместников в Африку и Сицилию и выделил войско в каждую из этих провинций, отослал в Тарент принадлежавшие Антонию суда; На другой день Цезарь держал речь в сенате и перед народом, излагал свои дела и меры управления с начала и до настоящего времени. По случаю окончания гражданской войны Цезарь объявил мир и общую радость, простил недоимки по налогам, а также простил и сборщиков налогов и других откупных сумм, которые они были еще должны. Из постановленных сенатом почестей он принял установление ежегодного праздника в дни одержанной им победы и постановку на колонне на форуме золотой его статуи в одежде, которая была на нем при вступлении в Рим, причем в колонну были вделаны носы кораблей. За время смут сам Рим и Италия открыто разграблялись, причем это скорее походило на дерзкие грабительские нападения, чем на тайный грабеж. Цезарь, заслуживший общее изумление столь быстрым и неожиданным восстановлением порядка, вернул многие права в государственном управлении ежегодным должностным лицам, согласно отцовским законам, сжег документы, относившиеся ко времени смут, и обещал вполне восстановить государственный строй после возвращения Антония из парфянского похода, ибо он был убежден, что и тот пожелает, с прекращением гражданских войн, сложить свою власть. Когда Помпей узнал о поражении Антония, что подтверждалось дошедшими слухами, он вновь возымел надежду или стать преемником Антония в случае его смерти, или разделить с ним власть в случае его возвращения. В таком положении Помпей получил известие о возвращении Антония в Александрию. Все еще колеблясь, Помпей послал к нему посольство, выдавал себя за его друга и союзника, на деле же он наблюдал за делами Антония. Отправил он послов и к парфянам, надеясь, что на будущее время, в случае войны с Антонием, они охотно примут к себе римского полководца, в особенности сына Помпея Великого. Он изготовлял корабли и упражнял их экипаж под предлогом, что он это делает или из страха перед Цезарем, или снаряжает все это для Антония. Тития, приказал ему взять корабли и войско из Сирии и в случае, если Помпей начнет войну, сражаться против него всеми силами, в случае же, если он сдастся, привести его с честью к Антонию. Если бы он намеревался продолжать войну, он поплыл бы в Испанию, дружественную ему еще со времени отца, державшую его сторону во время его юности и теперь призывающую его. Но раз уж ты не воспользовался тогда таким особо благоприятным случаем, то Помпей желал бы, чтобы ты не давал так часто себя обманывать Цезарю словами или ссылкою на родство и помнил, что он начал войну с Помпеем вопреки договору и без всякого повода, не забывал бы и о Лепиде, соучастнике его власти, у которого он отнял принадлежавшую ему долю власти, причем ни той, ни другой долей власти он с тобою не поделился. Он не ставит тебе в упрек, что ты по необходимости дал Цезарю корабли против него, нуждаясь со своей стороны в войске для парфянского похода, но напоминает об этом, чтобы обратить твое внимание, что это войско не было послано. Коротко говоря, Помпей отдает себя в твое распоряжение с кораблями, какие он еще имеет, и с войском, вполне ему преданным и не оставившим его во время бегства. Они оправдывали Помпея тем, что, будучи еще молодым человеком и находясь в такой крайности, он из опасения, что Антоний не примет его дружественно, пробовал завязать сношения с злейшими врагами римлян. Имея уже 200 всадников и 3 легиона, Помпей напал на Кизик с суши и с моря, однако был отражен: там находился небольшой отряд Антония, составлявший стражу при гладиаторской школе. Фурний не начинал битвы, все время устраивался вблизи него лагерем со многими всадниками, препятствуя ему собирать продовольствие и захватывать города. Помпей узнал, что к Антонию направляется италийский отряд всадников, посланный Октавией, зимовавшей в Афинах. Сицилии 70 кораблей, уцелевших из числа тех, которые Антоний дал Цезарю против Помпея и которые по окончании войны Цезарь отпустил. Фанний и даже свойственник Помпея Либон, видя, что и в присутствии Тития, которому Антоний поручил сношения с Помпеем, он не прекращает борьбы против более сильного из противников, отвернулись от него и, обеспечивая свою безопасность, перешли к Антонию. Кажется, если бы Помпей напал тогда ночью со всем войском и продолжал натиск начавшегося бегства врагов, он быстро одержал бы полную победу. Цезаря начал большую войну, собрал многочисленное войско, корабли, деньги и, захватив острова, сделался господином всего западного моря. Италию поверг в голод и принудил врагов к заключению договора, какого желал. Величайшим его делом было то, что он выступил в качестве защитника, когда город страдал от губительных проскрипций, и спас жизнь многим лучшим людям, которые благодаря ему в это время вновь оказались на родине. Одни полагают, что Планк писал с согласия Антония, не решавшегося написать лично из уважения к имени Помпея и ради Клеопатры, благосклонно относившейся к Антоний снова выступил в поход в Армению, Цезарь - против иллирийцев, грабивших Италию. Одни из них никогда не были подчинены римлянам, другие отпали во время гражданских войн. Мне казалось уместным ввиду того, что иллирийская история мне в точности неизвестна и по своим размерам она не может составить предмет особого сочинения, и так как не пришлось говорить о ней в другом месте, написать о ней вместе с историей соседней с Иллирией Македонии, начиная с того времени, когда она была захвачена римлянами. Начиная составлять римскую историю, я счел необходимым предварительно указать границы всех тех народов, над которыми властвуют римляне Они следующие: у океана они властвуют над большой частью бреттанов, затем для плывущих через Геракловы столпы в этом море и объезжающих его кругом до этих же самых столпов очевидно, что они властвуют над всеми островами и материками, которые омываются этим морем. Из маврусиев, которые на правой стороне являются первыми, им подчинены все те, которые живут у моря, и различные народы ливийцев вплоть до Карфагена, и выше этих последних номады, которых римляне называют нумидами, а страну Нумидией, затем остальные ливийцы, которые живут вокруг Сиртов вплоть до Кирены, и мармариды, и аммонии, и те, которые живут вокруг озера Марейи , после этого лежит там большой город, который Александр воздвиг в преддверии Сирийцы и киликийцы граничат с нашим морем, армении же и каппадокийцы граничат с понтийскими племенами, а по направлению к материку - с так называемой Большой Арменией , над которой римляне не господствуют и не получают от нее дани, но они [римляне] указывают им желательных для Рима царей. Такова длина римских владений от Ионии до океана, и вдоль этих берегов вот какие страны и народы подчинены римлянам: вся Эллада, Фессалия, македоняне, все другие прилегающие сюда народы фракийцев, и иллирийцев, и пеонов, наконец, сама Подчинены им и все племена кельтов, которые обращены к этому морю, и другие, которые обращены к Северному океану, а также те, которые живут по реке Рейну, вся Иберия и кельтиберы, простирающиеся до северо-западного океана и до Геракловых столпов. Ливии, в Азии же - река Евфрат, гора Кавказ, царство Большой Армении, колхи, живущие у Эвксинского моря, и остальные страны по берегам этого же моря. Затем Гай Цезарь, победив всех своих соперников, взял в свои руки власть и, обеспечив ее надежной охраной, сохранил внешнюю форму и имя республики, но себя поставил монархом над всеми. Вообще же, владея лучшей частью земли и моря, они по мудрому решению предпочитали сохранять уже приобретенное, чем распространять свою власть до бесконечности на варварские бедные народы, которые не могли бы принести им никакой выгоды, из которых некоторых я видел в Риме прибывавших в качестве послов и отдававших себя в подданство, причем император не принимал их, так как видел, что ни в чем ему они не будут полезны. По границам своей империи они расположили войска в больших лагерях и охраняют такое огромное пространство земли и моря подобно крепости. Если опять-таки сложить длительность господства ассирийцев, мидян и персов, этих трех величайших империй до Александра, сына Филиппа, то не хватило бы времени до тех девятисот лет, сколько до настоящего времени продолжается власть римлян, а если взять размеры владений этих государств и сопоставить их с величиной владений римлян, я полагаю, что они не составят даже половины их; И часто им грозила опасность потерять самый город35, и ни голод, ни постоянные болезни, ни внутренние волнения, а иногда и все это вместе взятое не отклонило их от жажды почестей, пока в течение семисот лет, перенося беды и подвергаясь опасности, они мало-помалу не подняли свою власть до теперешнего могущества и приобрели счастье благодаря благоразумию. Но когда я встречался с таким повествованием и хотел точно познакомиться с доблестью римлян при столкновении с каждым отдельным народом, сочинение часто переносило меня из Карфагена к иберам, и от иберов в Сицилию или Македонию, или к посольствам, или к союзам, заключаемым с другими народами, а затем оно опять вело меня в Карфаген или Сицилию, словно заблудившегося странника, и снова переносило оттуда, не окончив еще рассказа о бывших там событиях, в другие страны, пока в конце концов я не свел для себя эти отдельные части в одно целое, подбирая, сколько раз они совершали походы в Сицилию или сколько раз сюда отправляли посольства, или что вообще они совершили [по отношению к Сицилии, пока не привели в тот порядок, в котором она находится теперь, а также сколько раз опять-таки они воевали или заключали договоры с карфагенянами или отправляли к ним посольства, или принимали посольства от них, или совершили что-нибудь по отношению к ним, или претерпели что-нибудь от них, пока не разрушили