Династия, которая была принята населением
Династия, которая была принята населением
Это вопрос настолько существенный и для русской, и для татарской истории, что ему следует посвятить особый раздел, и отойдя от традиционного исторического повествования, изложить проблему в виде анализа соотношения суперэтнических целостностей и идеологических систем, бытовавших тогда в форме вероисповеданий.
католики - англичане и французы - резали друг друга безжалостно.
Издавна бытует мнение, что набег Тохтамыша был вызван стремлением Дмитрия Донского освободить Русскую землю от татарского ига, чему якобы предусмотрительный Тохтамыш воспрепятствовал.
В отличие от аристократических королевств Западной Европы и бюрократических империй Китая степные улусы существовали как военные демократии.
Это было возможно при высоком пассионарном напряжении, в фазе подъема, когда каждый член системы исполнял свою функцию и рисковал жизнью за общее дело.
Сев на престол Золотой Орды, он оказался на должности выше уровня его компетентности.
Тохтамыш полагал, что, став во главе огромного улуса, он уже проявил талант правителя, хотя на престол его привело стечение обстоятельств и поддержка Тимура, врага его соплеменников.
Победа над Мамаем им не была одержана потому, что битвы не было, да она и не нужна была, так как Мамай лишился войска, покинувшего мятежника ради законного хана, традиции Чингиса и Чингисидов.
Короче говоря, Тохтамышу крайне навредил его воинствующий провинциализм, вследствие которого он, выйдя за пределы Западной Сибири, наделал столько глупостей, что в конце концов потерял и власть, и жизнь.
Вспомним, как осторожно вели себя по отношению к Руси ханы Золотой Орды.
Сын Батыя Сартак побратался с Александром Невским и в г.
внук Батыя Менгу-Тимур прислал в Новгород войско для отражения ливонских рыцарей, причем одной военной демонстрации было достаточно для заключения мира "по всей воле новгородской".
Тохта дружил с Михаилом Ярославичем Тверским, Узбек - с Иваном Даниловичем Московским, а Джанибек и его мать Тайдула покровительствовали митрополиту Алексею.
Во время "великой замятни" Русь легко могла оторваться от Золотой Орды, но даже попытки к тому не сделала.
Мамай при личном свидании выдал Дмитрию Московскому ярлык на великое княжение, а через два года опустошил владения Олега Рязанского, противника Москвы.
Ни Тверь, ни Рязань не имели сил для того, чтобы нарушить русскую системную целостность, но Суздальско-Нижегородское княжество, опиравшееся на купеческие города на Волге, сопротивлялось политической линии Москвы.
и толкнуло русских на союз с Тохтамышем и на страшное побоище на Куликовом поле, очистившее хану Синей орды дорогу на престол Сарая.
Осталась только династия, которая была принята населением без сопротивления, так как забайкальские и сибирские кочевники не видели друг в друге чужаков.
Быт, одежда, нравы и демонология, игравшая роль религии, у тех и других были сходны, пассионарность этой смеси была невысока, но уровни напряжения, близкие к гомеостазу, наиболее устойчивы.
Традиция подсказывала сибирским кочевникам задачу сохранения границ своего улуса и неприятие чуждых культур, в том числе мусульманской, которую ввел хан Узбек в г.
Существует, и весьма распространено, мнение, что расширение какого-либо государства связано с его экономическим или социальным подъемом.
В обоих случаях соотношение сил меняется одинаково, и не абсолютные величины, а именно их соотношение определяет успехи или неудачи в длительных войнах как характерных проявлениях этнических и особенно суперэтнических контактов.
Когда же обе эти державы истратили запас пассионарности, переданный им монгольскими каанами, то Синяя орда оказалась наименее слабой и овладела Поволжьем и берегами Иртыша.
Но даже при этом Тохтамыш был вынужден прибегнуть к помощи Тимура и князя Дмитрия, которым он должен бы быть благодарен.
Против Монгольского улуса почти одновременно выступили Китай, обновленный династией Мин, и идейный наследник Хорезмийского султаната - Тимур.
Несмотря на личную храбрость обоих ханов, беков и нухуров, их этносы не обладали тем высоким пассионарным напряжением, которое позволило монголам XIII в.
Они предпочли древней традиции обаяние высокой мусульманской культуры и оплодотворили ее, пожертвовав собой в борьбе со своими собратьями, которые уже казались им "отсталыми" и "дикими".
Именно это отчуждение позволило потомкам монголов объединиться с тюрками и таджиками, хотя создание такой химеры стоило всему Ближнему Востоку много крови.
Ну зачем ему было требовать наследника московского престола Василия Дмитриевича в заложники в г.
Это были суздальские князья, набиравшие дружины на деньги нижегородских купцов, которым был дорог торговый путь по Волге, а не Русская земля.
Победа над Мамаем одинаково возвысила Дмитрия и Тохтамыша, но не суздальских князей Василия, Семена и их дядю Бориса Константиновича, а следовательно, и не их окружение - богатых поволжских купцов, весьма умных и энергичных.
Набег на Москву удался исключительно благодаря фактору внезапности и неподготовленности Дмитрия Донского к удару со стороны естественного союзника, которому самому война была невыгодна.
Борис Константинович вокняжился в Нижнем Новгороде, стал приближенным хана Тохтамыша и даже получил от него ярлык на великое княжение, а Дионисий Суздальский в г.
В Литве правил церковью выгнанный из Москвы Киприан, в Москву вернулся на Чухломы Пимен, а фактическим церковным авторитетом был скромный монах Сергий Радонежский.
Население Русской земли в последние годы жизни Дмитрия Донского еще не представляло собой этнической целостности.
Наоборот, русские люди, от князей до холопов, искали себе друзей и помощников на стороне, норовя заключить союз то с татарами, то с литовцами, то с поляками, то с немцами и шведами.
В Смоленске шла борьба партий: одну поддерживал Витовт, а другую - Олег Рязанский;
Вся древняя Русская земля стала литовской, но наибольшая опасность для Москвы была в маленьком Суздале и его богатом "пригороде" - Нижнем Новгороде.
Распад Золотой Орды, отношения с которой были налажены благодаря митрополиту Алексею и ханше Тайдуле, дал победу Синей орде, а хан Тохтамыш благоволил к суздальскому князю, хотя не порывал отношений с Москвой.
татары попытались повторить набег, они были отражены войсками Тимура.
Насколько разделял эти настроения хан Тохтамыш - неясно, но даже если у него было собственное мнение, то оно не имело никакого значения в условиях лавинообразного спада пассионарности, достигшей равновесия с инстинктивными импульсами, формируемыми традиционной культурой Великой степи.
Сподвижники хана были храбрыми, сильными, выносливыми, даже верными, но способность предвидения они утратили, как и их соседи ойраты - западные монголы, покоренные еще Чингисом, и семиреченские моголы - тюрки, отколовшиеся от Джагатайского улуса вследствие происходивших там беспорядков.
, причем Тимур был почти копией Джеляль-ад-Дина, но Тохтамыш отнюдь не походил на Чингиса, равно как и его сподвижники не обладали талантами Джэбэ и Субутая.
Тимур вел постоянную войну с Могулистаном и его эмиром Камар ад-Дином.
Война эта заключалась в ежегодных карательных походах, проводившихся ничтожными силами, а потому и не достигавших поставленной Тимуром цели - присоединения к Джагатайскому улусу Тяньшаньского нагорья, между озером Иссык-Куль, Кучей и Кашгаром.
Поэтому Камар ад-Дин заключил военный союз с Тохтамышем, чем обеспечил его левый фланг.
На правом фланге столь же упорная война шла в Хорезмском оазисе, население которого упорно уклонялось от присоединения к культурной державе Тимура, предпочитая контакты с сибирскими кочевниками.
Одно это могло быть достаточным поводом для войны, но Тимур был последовательным врагом кочевнических традиций, так же как Тохтамыш - их паладином.
К несчастью для Тохтамыша, традиционный союз Руси и Орды был нарушен легкомысленным набегом на Москву в г.
Тохтамыш стал оказывать милость суздальскому князю Борису Константиновичу, несмотря на то что тот был женат на дочери Ольгерда, врага татар".
Сергий Радонежский добился примирения Олега Рязанского с Дмитрием Донским, что позволило последнему оказать помощь суздальским князьям Василию и Семену Дмитриевичам, благодаря которой они в г.
Тохтамыш собирал войско "из русских, черкесов, булгар, кыпчаков, аланов, (жителей) Крыма с Кафой и м-к-с (мокша)" для похода на Тимура.
Тогда русские великие князья - от Александра Невского до Симеона Гордого - пользовались заступничеством ханов и не боялись ни литовцев, ни нашествий с Востока.
Вопреки вековой традиции он потребовал в заложники наследника московского престола Василия, но княжич, протомившись в Орде два года , сбежал и через Литву вернулся домой.
Тем временем на Западе произошло событие, изменившее соотношение сил, - уния Литвы с Польшей.
Русские подданные Литвы оказались в подчинении у католиков, что повело за собой ряд правовых ограничений.
смоленский князь Святослав подчинился Литве.
Москве и русской митрополии неоткуда было ждать помощи, ибо Византия, естественный союзник Москвы, сама еле держалась против турок-османов и итальянских купцов.
Казалось, что к моменту кончины Дмитрия Донского у его государства нет никаких шансов выжить, однако Москва не только победила, но и объединила вокруг себя Великую Русь.
Поэтому Тохтамыш получил сведения о жестокой войне Тимура с персидскими шахами Музаффаридами, владевшими Кирманом и Фарсом.
После этого броска тимуровские войска разделились: один отряд двинулся на восток, к озеру Баграш-Куль, и дошел до Турфанского оазиса, другой отряд перевалил отроги Тянь-Шаня и взял Карашар, чем решил не только военную, но и важную политическую проблему.
Тимур снова послал против вождя кочевников войско, которое загнало Камар ад-Дина в Горный Алтай, "страну куниц и соболей", и с г.
Единственным человеком, сумевшим извлечь пользу из этой неудачной войны, был суздальский князь Борис Константинович.
Он попытался наладить союз с Египтом, что было бессмысленно из-за дальности расстояния, и с русским князем Василием Дмитриевичем.
Василий Дмитриевич Кирдяпа получил крошечный Городец на берегу Волги, чуть выше Нижнего Новгорода, а Семен оказался вовсе без удела и стал служить татарскому хану ради пропитания.
Если это была правда, что вероятно, то это только подтверждает предположение, что в улусе Джучиевом хан был марионеткой своих нойонов и беков, а эти последние унаследовали традиции отнюдь не "людей длинной воли", а завоеванных ими половцев, причем не пассионарных, а персистентных, пребывавших в гомеостазе.
Князь Борис Суздальский был обманут, ибо, получив ярлык на Нижний Новгород, он тут же был лишен поддержки хана.
Именно поэтому китайцы эпох Хань и Тан ограничивали свои походы Внутренней Азией, а в Согдиану вторгались, лишь обеспечив склады по маршруту следования армии.
Шереф ад-Дин сообщает, что из показаний пленных выяснилась полная неподготовленность Тохтамыша к вторжению Тимура.
Тимур опрокинул героически сражавшуюся татарскую конницу и притиснул татар к берегу Волги, переправа через которую в это время года была неосуществима.
Теперь на войско Тимура наступала южносибирская осень, спасаясь от которой, он быстро пересек пустыню, в октябре достиг Отрара и вернулся в "райскую область Самарканда" для того, чтобы вскоре узнать, что война с Тохтамышем не кончилась.
Василий Дмитриевич с московской ратью хотя и пришел, "позван царем", на помощь хану, но сумел уклониться от участия в битве на Кондурче и убежать за р.
Борис Константинович, лишенный татарской поддержки, вынужден был просить верности у своих бояр, а они его предали.
Старший боярин, Василий Румянец, уговаривал Бориса: "Не печалься, господин князь!
Но как только ханский посол и московские бояре вступили в город, зазвонили колокола, народу было объявлено, что Нижний Новгород принадлежит московскому князю, а князю Борису боярин Василий Румянец заявил: "Господин князь!
сопротивление Москве возглавили его племянники Василий и Семен Дмитриевичи, но им пришлось покинуть Суздаль вследствие инертности народа.
Суздальские князья не уступали московским в предприимчивости, энергии, способностях, но были преданы и боярами, и горожанами, и даже крестьянами, не оказавшими им необходимой поддержки.
Когда же московские войска пришли на выручку нижегородцам, татары убежали, а москвичи повоевали Булгарскую землю, то нижегородцы искренне стали верноподданными московского князя.
Василию Дмитриевичу ярлык на Нижний Новгород, Городец, Мещеру и Тарусу.
Когда Тохтамыш овладел Белой ордой, его враги - дети Урус-хана Койричак-оглан и Темир-Кутлуг и их друзья Кунче-оглан и мурза Едигей (Идигу), - пришли к Тимуру и попросили принять их на службу.
Кунче-оглан вернулся, но когда услышал, что на престол Белой орды сел Темир-Кутлуг, "сердце его раздвоилось", и однажды ночью он убежал в родную степь, а впоследствии даже перешел к Тохтамышу и участвовал в битве на Тереке против Тимура, ибо ненавидел Темир-Кутлуга.
Огланы и беки Синей орды призвали назад бежавшего хана, сплотились вокруг престола и заставили Тохтамыша вести их на ненавистных им джагатаев, убивших их братьев и уведших в неволю их прекрасных жен и дочерей.
Его должно было удовлетворить возрождение Белой орды, где царевичи (дети Урус-хана) Койричак, Темир-Кутлуг, Кунче-оглан и мурза Едигей, будучи врагами Тохтамыша, составили барьер между Самаркандом и Сараем.
По словам Шереф ад-Дина, Тохтамыш был готов на компромисс, но "эмиры его, вследствие крайнего невежества и упорства, оказали сопротивление, внесли смуту в это дело, и.
Первой жертвой войск Тимура оказался народец кайтаки - племя, обитавшее на северных склонах Дагестана.
Эти зигзаги истории рано или поздно сливаются с главным направлением этногенеза или социогенеза, но участникам событий и даже поколениям они приносят либо славу, либо гибель, а последствия их тянутся десятилетиями или одним-двумя веками.
Столкновение Тохтамыша с Тимуром было не случайной войной местного значения.
На берегу Терека решалась судьба не только Синей орды, но и "Святой Руси", опоры православия, собранной трудами митрополита Алексея и Сергия Радонежского.
знали, как надо вести себя с татарами, вполне представляли, что такое эмир Аксак Тимур, так как сношения России с Грузией тогда были частыми, а эта многострадальная страна уже трижды испытала Тимуровы нашествия: в г.
В самом деле, победа над разноплеменным скопищем Мамая на Куликовом поле справедливо расценивается как подвиг, но заяицкие кочевники Араб-шаха были сильнее и боеспособнее войск Мамая, а их дети уже служили Тохтамышу.
Он собрал тех воинов Белой орды, которые застряли в его армии еще с -х годов, когда они сражались против Тохтамыша, дал им в вожди сына Урус-хана Койричак-оглана и повелел последнему собрать народ и основать улус.
Вторжения на Русь не произошло, а следовательно, и перечисленная добыча, и "подобные пери русские женщины - как будто розы, набитые в русский холст" не могли быть добычей тимуровских грабителей.
По-видимому, Тимур планировал поход на Русскую землю для вознаграждения своих воинов.
В Золотой Орде подобных религиозных гонений не было, но постоянные упоминания о том, что инициаторами набегов являлись "неверные", видимо, побудили Тимура прибегнуть к геноциду, по сравнению с которым практиковавшийся прежде террор казался детской забавой.
Это бедствие поразило сначала Иран и Семиречье, затем Поволжье и Кавказ, потом Ирак, Сирию, Турцию и остановилось только со смертью предводителя, победы которого оказались эфемерными, так как "сила вещей", или статистический ход, событий выше возможностей одного человека.
Тохтамыш успел убежать в Киев, принадлежавший тогда князю Витовту.
литовско-татарское войско, оснащенное новым оружием - пищалями и пушками, выступило из Киева в Крым и сентября у стен Кафы одержало победу над небольшими силами Темир-Кутлуга и Едигея.
Там Тохтамыш договорился с Витовтом о разделе Руси и уступке Литве Москвы, считавшейся ханским улусом.
) поиде князь великий Василий Дмитриевич в орду, позван царем" (ПСРЛ.
"Князь Василий Дмитриевич отъехал от царя Тохтамыша за Яик (Ик.
приняли имя узбеков в честь хана, обратившего их предков в ислам, что подтверждается сообщениями Шереф ад-Дина о большом числе "неверных" в окружении Тохтамыша.
Это указывает на внутренний раскол улуса Джучиева, так как в это же время появляются "ногаи" - сторонники Едигея, а немного спустя - казахи, противники "узбеков".
Елец был единственным русским городом, разрушенным войсками Тимура.
Храбрые и упорные темники, выходцы из Синей орды, не могли радоваться тому, что их ханом стал тимуровский офицер, потомок их давнего врага Урус-хана, заключивший мир с жестоким победителем, разграбившим их юрты и скот и угнавшим в неволю их жен и дочерей.
Темир-Кутлуг бежал за Урал и там, в Белой орде, обрел себе помощь среди врагов Синей орды, а также поддержку Едигея, заклятого врага Тохтамыша.
он оказался в Киеве, в гостях у великого князя Литвы и Руси Витовта.
Витовт в это время был одержим идеей объединения всей Восточной Европы в единое государство под своей властью.
, но затем началась война с Рязанью, ибо князь Олег поддержал национальную партию в Смоленске.
Смоленск снова и снова восставал против Литвы, Москва изготовилась к войне, тверской князь Михаил заключил с московским князем Василием оборонительный союз "на татар, на Литву, на немцев и ляхов".
Латиняне, как именовали западноевропейских католиков, тоже страдали от турок, вытеснивших каталонцев из Средней Греции, но сила Европы была велика, и папский престол нацелил ее на спасение Константинополя, полагая, что этой ценой купит воссоединение восточной церкви с Римом.
В пути к -тысячному крестоносному войску присоединились валахи, и под Никополем (в Сербии) все это было наголову разбито турками, которых поддержали сербы, опасавшиеся Запада больше, чем мусульманского Востока.
Так процент субпассионариев естественным образом снизился, и резистентность Московского княжества возросла настолько, что Витовт ограничился взятием Смоленска в г.
Но, несмотря на явное усиление, Василий Дмитриевич не порывал союза с Тохтамышем, ибо этот барьер разделял Россию с главным и страшным врагом - Тимуром, возродившим угасавшую культуру мусульманского суперэтноса.
Ведь только благодаря русской доблести он усидел на золотом престоле Сарая и без пролития татарской крови избавился от узурпатора Мамая.
Но, с другой стороны: враг Тохтамыша хан Темир-Кутлуг и его друг Едигей- ставленники страшного Тимура, который может сотворить больше бед, чем Витовт и Тохтамыш.
Тохтамыш уступил Витовту права на Русь, а Витовт обещал помочь Тохтамышу вернуться в Сарай, чтобы потом жить в мире и дружбе.
Поэтому Темир-Кутлуг и Едигей были предоставлены своей судьбе, а великий князь Василий Дмитриевич вообще оставлен без внимания и пребывал в нейтралитете.
Ничего другого ему не оставалось, так как для православной Москвы католический и мусульманский суперэтносы были равно враждебны, а сибиряк Тохтамыш оказался изменником.
Сторонников Тохтамыша в Поволжье было много, и если бы он вернулся на берега Волги с мощным литовским союзником, то они бы охотно сбросили марионеточного хана, участвовавшего в разгроме их страны.
Поэтому Темир-Кутлуг применил тимуровскую стратегию: он повел свое небольшое войско на Днепр, условившись с Едигеем о встрече перед решающей битвой.
Литовско-белорусское войско было усилено польской шляхтой и отрядом немецких рыцарей из Пруссии.
Турецкая угроза на Балканах связала руки каталонским пиратам, французским феодалам, венецианским и генуэзским негоциантам, пытавшимся сделать из Древней Эллады колонию, и Венгерскому королевству, оплоту католической Европы на юго-востоке.
Грандиозные замыслы Витовта были опрокинуты "силой вещей" - исторической закономерностью, причем все "осколки" Древней Руси были опустошены татарскими набегами.
, когда Тохтамыш пытался вернуть себе власть в Сарае, и тогда, когда воины Белой орды схватились с рыцарством Литвы, Польши и Тевтонского ордена.
Когда весть о смерти Тимура и распаде его державы достигла берегов Волги, правительство хана Шадибека вернулось к традиционной политической линии Золотой Орды - тесному союзу с Великим княжеством Московским, за последние годы весьма усилившимся.
отвоевал у Витовта Смоленск для своего зятя Юрия Святославича, казнив бояр-литофилов Но уже на следующий год Семен Ольгердович разбил рязанские войска у Любутска.
Увидев своим опытным оком, что сулит битва рыцарей с гулямами тимуровской выучки, Тохтамыш вывел свой отряд с берегов Ворсклы еще до сражения и без потерь привел его в родное Заволжье.
Ясно, что единство Орды было потеряно, что татарский этнос рассыпался, что верным тимуровской традиции остался только Едигей, захвативший Черноморское побережье и совершивший губительные набеги на Россию и Литву.
Когда же он погиб в битве с сыновьями Тохтамыша, то можно сказать, что описанная эпоха кончилась и наступила пора перехода растущей страны - России из фазы подъема в акматическую фазу, с новыми ритмами, задачами и иной расстановкой сил.
|
