Суперэтнический, этнический или субэтнический уровни

Патриарх Афанасий и кесарь Андроник, не желавшие раскола русской церкви, поставили в митрополиты Петра. Но великий князь Михаил меньше всего думал о далеких Карпатах, ибо Русская земля вообще перестала быть целостностью. Им были недовольны и Михаил Тверской, и Юрий Волынский, и даже патриарх Афанасий, которому русский митрополит показался чересчур независимым. Религия касалась их так же, как и епископов, ведь это было дело их совести, голос которой тем громче, чем выше пассионарность этнической системы. , умер его покровитель - хан Тохта, а царевич Узбек, фанатичный мусульманин, захватил престол Орды. Михаил Ярославич оказался в немилости, а его соперник, Юрий Данилович Московский, женившийся на сестре Узбека - Кончаке (в крещении Агафье), стал близким другом хана. В Орде порядок был потрясен сменой государственной религии, а тем самым неизбежными изменениями как в стане союзников, так и среди врагов режима. Узбека, ставшего из степного хана мусульманским султаном, начали активно поддерживать купцы и горожане Среднего Поволжья, а степняки Белой орды оказывали ему сопротивление, закончившееся с гибелью хана Ильбасмыша, после чего имена ханов становятся мусульманскими. А поскольку религиозная реформа не распространялась на Русь, то сохранить контакт Орды и Руси оказалось возможным. Узбек выдал митрополиту Петру ярлык с подтверждением иммунитета и привилегий церкви, а поскольку Петр, обиженный Михаилом Тверским, зачастил в Москву, то личная горечь от гибели сестры и политический расчет объединились. Преемник Гедимина, Ольгерд, захватил Северскую Русь, Новгород-Северский, Киев и поддерживал Тверь против Москвы. Для этого им надо было только взять Москву, ибо суздальские и рязанские князья не имели ни силы, ни желания бороться с победоносными литовцами, а в Орде с г. Начало пассионарного подъема неизбежно связано с ломкой устаревших структур и поведенческих стереотипов. Правом "отъезда" пользовались не только смерды, купцы и бояре, но и князья, точнее - младшие братья великих князей. Зато митрополит пользовался всеобщим признанием, в том числе и хана Золотой Орды, не облагавшего налогами церковные имущества. Ради этой мечты они поддержали царевичей Ариг-бугу и Найана в Восточной Азии и Сартака, сына Батыя , на Волге. Ошибка Михаила Тверского, незаслуженно обидевшего митрополита Петра, толкнула последнего на дружбу с московским князем Иваном, а тот был очень выдержан и тактичен. Так, совершенно неожиданно, осуществилась мечта о царстве пресвитера Иоанна, которой добровольно служили князья и бояре, дружинники, горожане и поселяне, все, ставшие из "мужей" крестьянами. Из такой постановки вопроса само собой вытекало решение проблемы границ: все земли, населенные православными, должны подчиняться великому князю Владимирскому, причем самоуправление не упразднялось, а взаимоотношения между княжествами определялись договорами. Тонкая церковная дипломатия установила союз православной Руси с мусульманской Ордой, оговорив взаимные обязательства, исключавшие военные конфликты. Тверь и Рязань предпочитали союз с Литвой подчинению Москве. И вдруг в Историю вмешалась Природа: на Русскую землю навалилась "черная смерть" - чума. эпидемия опустошила Италию, Испанию, Францию, Венгрию, Англию, Шотландию, Ирландию, Данию, Норвегию, Швецию, Нидерланды, была занесена на кораблях в Исландию и в Пруссию, после чего в Западной Европе затихла, но в г. Население этих стран не сократилось, и потому они оказались самыми сильными государствами Европы на то время, пока демографический подъем не вернул военно-политическую мощь Франции, Англии, Кастилии и Германии. Но за это время бывшие лены Германской империи превратились в королевства с французскими династиями: в Чехии правили Люксембурги (офранцуженные немцы), а в Польше - Анжуйцы - Людовик Венгерский и его дочь Ядвига. Природные факторы не влияют на социальную форму движения материи, а население, находившееся в акматической фазе этногенеза, быстро восстановилось. от этой болезни умер великий князь Симеон Гордый со всей семьей, за исключением младшего брата - Ивана Ивановича Красного, не имевшего никаких политических и военных способностей, но весьма скромного и сговорчивого. Зная характер Ивана, Симеон завещал бразды правления не ему, а митрополиту Алексею, крестнику его отца - Ивана Калиты. На месте конфедерации вассалов золотоордынского хана возникло государство Московское, зерно великой России, а Орда из Золотой стала Синей - это было не одно и то же. не изменились, но двухсотлетний упадок, удачно названный "погибелью Русской земли", сменился подъемом, превратившим маленькое княжество в великую державу. Тверичи, москвичи, суздальцы, рязанцы, смоляне, не говоря уже о новгородцах, различались друг с другом на этническом уровне, а меряне в Московском княжестве, мурома в Рязанском, вепсы в Новгородской республике составляли субэтносы. Многочисленные крещеные татары и дети татарок ассимилировались в коренном населении, потому что высокая пассионарность повышает поведенческую пластичность. При этом разные этнические субстраты, включавшиеся в этногенез, являлись носителями различных мировоззрений, которые синтезировались в новое при пассионарном подъеме. Киевскую митрополию получил "сын тферского боярина" Роман, сторонник Ольгерда и противник Алексея, поставленного в г. Союз митрополии с Московским княжеством, управлявшимся "старыми боярами" - родственниками владыки Алексея, был равно необходим им обоим. Церковь посредничала между Владимирской землей и Золотой Ордой в те страшные годы, когда Ольгерд захватывал город за городом. В этот тяжелый период прошла деятельная жизнь владыки Алексея, бывшего для России тем же, чем был аббат Сугерий для Франции, Григорий VII - для Римской церкви, Солон - для Афин, Заратуштра - для Ирана и Цзонхава - для Тибета и Монголии. Резня, учиненная его отцом Узбеком, и введение вместо Ясы туркменских обычаев наследования престола превратили улус Джучиев в химеру. Орда стала причудливым сочетанием поволжских городов, многочисленных "осколков" половцев, алан, черкесов и караимов - на западе и предков казахов, сибирских татар, башкир, камских болгар и чувашей - на востоке владений. Эти этносы были различны по культуре, религии (ибо обязательность ислама была относительной, а пропаганда его - непоследовательной), экономике и политическим устремлениям. В феодальной Европе наследником считался старший сын. Он старался угождать поволжским купцам и ради их интересов совершил поход в Персию, где власть захватил некий тиран, грабивший своих подданных и тем мешавший торговле. На востоке хан Белой орды Урус боролся с царевичем Тохтамышем, использовавшим поддержку эмира Тимура. Тохтамыш победил и заявил свои права на остатки Золотой Орды, но встретил противодействие со стороны темника Мамая, командовавшего в Крыму и Причерноморье. Под началом Мамая были почти исключительно антиордынские улусы и этносы - половцы, ясы, касоги, крымские евреи, но особенно ценным для него был союз с Генуей, имевшей колонии в Крыму. А русские князья продолжали возить дань в Сарай, ибо ценили союз с государством, спасшим их от литовского натиска. Митрополит Алексей присоединил к Москве Ростов, Галич, Соликамск и даже Владимир, одолев в - гг. Даже лишенная татарской поддержки, митрополия смогла превратить Москву в столицу обновленного государства, которое уже следует именовать Россией. Этому, как ни странно, способствовали весьма посредственные способности московских князей, однако обладавших тактом, позволявшим их очень талантливым и волевым сотрудникам - боярам и монахам - вести тонкую и дальновидную политику приобретательства земель и привлечения умных и энергичных людей. Сопротивление новой этносоциальной системе оказывали поборники сепаратизма - Тверь, Рязань, Нижний Новгород, попытавшиеся найти опору в языческой Литве. Да оно было и нецелесообразно, так как ареалы проживания русских и татар были различны, способы ведения хозяйства - тоже, а в идеологическом плане православные и мусульмане уживались друг с другом, но отнюдь не стремились объединиться. Такое было возможно только в фазе пассионарного подъема, когда ведущая консорция растет как снежный ком, вбирая в себя все этнические субстраты, оставшиеся от увядающей старины. Но поскольку митрополит Алексей жил в Москве и руководил малолетним Дмитрием, все усилия язычника Ольгерда были тщетны. Здание православной теократии, воздвигнутое митрополитом Алексеем при помощи игумена Троицкой лавры Сергия Радонежского, стало крепиться еще при жизни владыки. произошел разрыв церкви и светской власти: Сергий Радонежский и Дионисий, епископ суздальский, отвергли Митяя, нарушив волю великого князя. Возникла война, шедшая с переменным успехом, закончившаяся Куликовской битвой и возвращением в Орду Чингисида Тохтамыша. В этой войне, которую навязала церковь, участвовали две коалиции: химерная держава Мамая, Генуя и Великое княжество Литовское, т. Запад, и блок Москвы с Белой ордой - традиционный союз, начало которому положил еще Александр Невский. он, подобно суздальским князьям, воюет на стороне Тохтамыша против князя Дмитрия. Сергий Радонежский одной угрозой закрыть церкви принудил Нижний Новгород к компромиссу, а через год "война двух Дмитриев" закончилась династическим браком Дмитрия Московского на дочери Дмитрия Суздальского. Великокняжеская оппозиция мешала церкви объединить Русскую землю не потому, что она стремилась к иной цели, а потому, что ее представители не отдавали себе отчета в последствиях своих поступков. Но сам факт появления второй пассионарной консорции, светской и придворной, указывает на рост пассионарного напряжения на Руси. А ведь эту позицию Киприана поддерживали Сергий Радонежский, Дионисий Суздальский, Федор Симоновский и почти все наследники идеи покойного митрополита Алексея. Та самая идея, которую описали крестоносные мифотворцы как грозную реальность, тогда как в Азии она была только мечтой о "царстве пресвитера Иоанна". Не будь интриг Митяя и ссоры Дмитрия с Алексеем, потери в войне были бы меньше, а результат больше, ибо вряд ли Ягайло смог бы увлечь православных подданных на войну с чтимым ими митрополитом. Мамай возродил причерноморскую державу половцев и алан, а Тохтамыш, возглавив предков казахов, продолжил улус Джучиев. Традицией Руси был союз с Ордой, следовательно, с Тохтамышем, значит, оппозиция должна была искать союза с Мамаем, но если так, то и мира с Литвой, союзницей Мамая. надлом и шедшего к распаду, потому что его разъедали чужие культурные воздействия: китайское, тибетские, мусульманское (иранское) и европейское. Этика, базировавшаяся на капиталистических общественных отношениях, была несимпатична ни русским, ни татарам, ни византийским грекам. Экономические интересы, господствовавшие в условиях зародившейся в романо-германской Западной Европе формации, были им непонятны, проявления их вызывали отвращение. Западная Европа находилась в финале акматической фазы, пассионарное напряжение которой породило колониальную экспансию. "Монголосфера", растратившая свою пассионарность в междоусобных войнах, вступала в фазу надлома. Распад ее был неизбежен, несмотря на наличие богатых земель, повышенное увлажнение степей, позволявшее увеличить выпас скота, и множество доблестных богатырей, верных своим природным ханам. Колебания уровня Каспийского моря//Труды Инта океанологии. Алексей (в отрочестве - Елеферий Плещеев) был сын черниговского боярина Федора Бяконта, поступившего на московскую службу в конце XIII в. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. Разделенная на четыре больших улуса: империю Юань в Китае и Монголии, царство ильханов в Иране, Джагатайскос ханство в Средней Азии и улус Джучиев, включавший Золотую Орду, Белую орду на Иртыше и Синюю орду - кочевья от Тюмени до Аральского моря, она, казалось, не имела опасных врагов и достойных соперников. В фазе подъема монголы совершили свои завоевания и рассеяли свою пассионарность среди китайцев, тюрок, персов и русских, что способствовало, с одной стороны, ослаблению самой Монголии, а с другой - усилению окраин "монголосферы". В самой Монголии появилось много персов, тюрок, русских и китайцев, как женщин, так и мужчин: ремесленников, торговцев и ученых, отнюдь не пассионарных, но перемешавшихся с монголами. новый пассионарный толчок поднял на месте Византии османскую Турцию, а в Восточной Европе - Литву и Россию. Углубленное изучение деталей лишает исследование необходимой перспективы и заслоняет события, косвенно, но органично связанные с деятельностью хана Тохтамыша. улуса Джучиева и его контакта с Великим княжеством Владимирским - ядром рождающейся России, потом - субэтносов в сложных сочетаниях: распавшейся Золотой орды и соперничавших русских княжеств, ибо в конце XIV в. ни татарской, ни русской самостоятельной этнической целостности, или нации, не существовало, и, наконец, перейдем на уровень персональный - рассмотрение деятелей этой эпохи применительно к событиям, в которых они принимали участие. Если же принять единый масштаб, то в Азии существовал не один, а пять суперэтносов, условно называемых Китай, Япония, Индия (немусульманская), старый мусульманский мир, злейший противник османской Турции - новой целостности, возникшей от пассионарного толчка, как и Москва, и "монго>-Mлосфера" - наследие Чингисидов. В те же годы, точнее - десятилетия, когда "монголосфера" распадалась и ранее побежденные народы освободились в Иране , Средней Азии , Китае и Кыпчакской степи , на Западе шли иные процессы и этно- и культурогенеза. Поскольку история Западной Европы и Малой Азии излагалась неоднократно и весьма подробно, то нет смысла повторять проделанные исследования. Оба типа процессов взаимодействуют в зависимости от фаз этногенеза и исходных принципов, наследуемых новым суперэтносом у той или иной предшествовавшей культуры. Итальянцы воскрешали античность, греки - ранее христианство, а османы - суннизм, что вызывало их войны с шиитами Месопотамии и Азербайджана и не мирило с Тимуром, регенерировавшим старую мусульманскую культуру за счет инкорпорированной монгольской пассионарности. Французские династии правили как во Французском королевстве, так и в Англии, Неаполе, Венгрии, Чехии и Польше; В Константинополе правили Палеологи, унаследовавшие от Латинской империи феодализм и обнищание страны, лишенной большей части исконного населения. Казалось бы, православную империю должны были спасти южные славяне, но ведь они были в той же фазе этногенеза, что и греки. , одновременно с болгарами, сербы приняли христианство, причем северная часть их - хорваты - попала в подчинение Риму, а большая часть была связана с Константинополем, не только в религиозном отношении. Итак, сербы прожили все фазы этногенеза в составе славяно-византийского суперэтноса: надлом - завоевание Иллирии, инерционную фазу - приобщение к христианской культуре, обскурацию и попытку регенерации в XIII-XIV вв. Он охотно привлекал в Польшу немцев, оседавших при дворе и в городах (они получили выгодное "магдебургское право"), и евреев, захвативших в свои руки экономику страны. Запад втянул Польшу в свой суперэтнос, и ее ожидала судьба Чехии, если бы не неожиданное вмешательство природы: пассионарный толчок поднял Литву и османскую Турцию, и соотношение сил изменилось. , когда на территории Восточной Европы обозначился подъем пассионарного напряжения, литовцы перешли от обороны к попыткам наступления на немцев. Александр Невский и Миндовг планировали совместный поход на орден. Орден и Польша были готовы к сопротивлению литовским язычникам, тогда как русские князья предпочитали капитуляцию. Гедимин, наследник князя Витеня, был типичный пассионарий фазы подъема. Еще при жизни Витеня он подчинил Берестейскую землю и начал наступление на Волынь и Галицию, где правили схизматики - князья Лев и Андрей Юрьевичи. Но так как русские князья в случае необходимости обращались за помощью в Золотую Орду, то Гедимин решил уравновесить силы. Тверь была соперницей Москвы и, значит, союзницей Литвы, но митрополит Феогност стал на сторону московско-татарского союза против Литвы. тверской князь Александр бежал в Литву. Он подчинил Литве Киев, Брянск, Ржев, Северскую Русь, в то время как его брат Кейстут защищал от немецких рыцарей Жмудь и Литву. Так образовалась могучая держава с литовской династией, с преимущественно русским населением и причудливой смесью западной и древнерусской культур. сформулировал свою программу, заявив послам императора Карла IV Люксембурга: "Вся Русь должна принадлежать Литве", и сделал им неприемлемые предложения: возвращение Литве захваченных орденом земель, перемещение крестоносцев в степь для борьбы с Ордой и отказ ордена от "права на русских". Там, где князь и город вступали в союз с татарами, литовцы не имели успеха, и наоборот, русские земли, объединившиеся с Литвой, по своей воле отвергли союз с Ордой. Но социально-этническая система Золотой Орды была крайне неустойчива, и вот почему. Очевидно, что ханы Золотой Орды могли управлять своей страной и сидеть на престоле только при лояльности подавляющего большинства своих подданных. Так, татары казанские - это смесь древних болгар, кыпчаков, угров - потомков мадьяр и русских женщин, которых мусульмане захватывали в плен и делали законными женами - обитательницами гаремов. Этническая принадлежность в зонах контакта определяется не происхождением, а стереотипом поведения, а в то время - и исповедания. Хотя в Золотой Орде правила монгольская династия, но монголы к началу XIV в. Его оседлые подданные в городах на Волге были ярыми приверженцами ислама, усвоенного ими от болгар. Переход Золотой орды в ислам породил двоеверие, такое же, какое было на Руси и в Скандинавии, которое в Венгрии вызвало жестокие внутренние войны. Воины и советники, окружавшие хана Тохтамыша, по словам Шереф ад-Дина Йезди, были "неверными", как, возможно, и сам хан. Монголы-язычники проиграли войну с тюрками-мусульманами, предки которых приняли ислам еще в г. Пассионарность, рассеянная по популяции монголами XIII в„ влила в население дополнительную энергию, но не могла повлиять ни на культуру, ни на этническую доминанту. Эта война имела огромное значение не только для татар, но и для Русской земли, преобразившейся в Россию. Батый послал в Монголию для поддержки своего двоюродного брата Мункэ-хана тыс. Уходящая языческая Античность, торжествующая христианская Византия, бурно распространяющийся Мир Ислама, нарождающееся западное Средневековье и твердо стоящая на своей земле Древняя Русь, окруженная с запада древними балтами, с севера - финно-уграми, а с востока - рассеянными кочевниками Великой степи, - все эти суперэтнические целостности были весьма непохожи друг на друга. Только в редких случаях, когда возникает созвучие этнических культур, возможно заимствование, но и оно локализуется лишь в нескольких субэтносах, не распространяясь на большую часть этноса. Наш окольный путь через историю событий показал, что описанная эпоха была творческой, напряженной и трагичной, и что не бесплодие души и разума определило наблюдаемую пустоту, а наоборот, горение сердец и страстей испепелило то, что могло сгореть. наука о памятниках) и история материальной и духовной культуры создают заведомо неполное, а тем самым искаженное представление о прошлом человечества. Необходимое уточнение можно получить, обратившись к этнологии, где процессы этногенеза рассматриваются как статистические, являющиеся функцией затухающей пассионарности, понимаемой как локальная флуктуация биосферы. Статистика событий одного уровня - суперэтнического, этнического или субэтнического - оказывается более надежным материалом для сравнения эпох и народов, чем скрупулезное описание фрагментов памятников или обрывков текстов. Но, приняв за единицу изучения проверенное сведение о событии, достоверно датированное, и набрав их достаточное количество, можно получить, исследуя кучность событий, объективное представление о процессах этно- и культурогенеза. Ответ будет напрашиваться сам собой: процессы, идущие по ходу времени, энтропийны и инерционны, но так как они то и дело прерываются творческими вспышками, создающими новые этносы и культуры, то конец света не наступает. Нагляднее всего этот процесс отражается на красивых вещах и книгах, ибо последним посвящено много серьезных исследований, показавших, что мнение о дикости наших предков, господствовавшее в XVIII - XIX вв. Отношение к гностицизму и махаяническому буддизму четко отрицательное, но сам жизнеутверждающий теизм напоминает сочетание "желтой веры" Тибета с несторианскими реминисценциями ранней Византии и восточными вариантами митраизма.