Мироощущение этноса сложившееся в течение веков

А последний, будучи союзником Алексея Комнина, постепенно занял ведущее положение в рядах "русского" направления, ранее принадлежавшее его отцу, а затем постепенно утраченное его дядей. Несмотря на то, что Всеволод правил всей Русской землей, на Тьмутаракань, прикрытую половецкими кочевьями, его власть не распространялась, ибо мир с половцами лет не нарушался. Поддержка, оказанная императором Алексеем Олегу, не могла не огорчить великого князя Всеволода. Эта история, включая брак православной княжны с католиком, который оказался сатанистом, врагом христианства и своего народа, скомпрометировала политику Всеволода и толкнула многих русских людей в ряды патриотической партии, что было на руку Олегу. По-видимому, несчастная княжна, став монахиней, не распространялась о своем тяжелом прошлом, но на Западе скандал был грандиозным и при оживлении торговых сношений Германии с Русью просто не мог не дойти до Киева, где торгово-ростовщический квартал немецких евреев с собственной каменной синагогой уже процветал. На Западе евреи поддерживали императора, феодалы - папу. Поскольку евреи при покровительстве великих князей успешно конкурировали с русскими купцами и ремесленниками, симпатии последних были на стороне феодалов, которые в XI-XII вв. Так началось втягивание Древней Руси в великую европейскую борьбу партий, которые впоследствии получили название гибеллинов и гвельфов. Сын Всеволода Владимир Мономах сидел в Чернигове, опасаясь вызвать гнев своего двоюродного брата. Половцы дружили с Византией, не покупавшей рабов-христиан, а сельджуки, родственники печенегов, были врагами половцев. Там и тут арабы руками воинственных берберов покорили богатую страну с иноверческим населением. таких городов на территории Восточной Европы было два: Киев и Херсонес (Корсунь). Подобно тому как в древности евреи покупали рабов - эллинов и христиан, чтобы убить, так и тут они иногда морили пленников голодом и жаждой, а один изувер распял на кресте монаха Киево-Печерской лавры Евстратия Постника, захваченного половцами в г. Для того чтобы разобраться в эволюции русско-половецких столкновений за истекший период, необходимо обратиться к рассмотрению некоторых явлений древнерусской истории. Он увел с собой всех сторонников - русских, местных и половецких, а княжество оставил своему благодетелю Алексею Комнину, который и присоединил Тьмутаракань к Византии. Поскольку в тылу у Олега не было тайных врагов, поход его был удачен, Мономах, осажденный в цитадели Чернигова, отбивался восемь дней, но против него стояли, кроме дружины Олега и половцев, сами черниговцы. Олег великодушно выпустил из западни, какой стал черниговский острог, своего бывшего друга, а тот признал за ним право княжить в Чернигове. Согласно лествичной системе, черниговский князь имел право по смерти старшего брата взойти на золотой стол киевский. занеже Святослав большей брат Всеволоду", но его легитимная позиция была слаба, так как у него был старший брат Давид, сидевший в Смоленске под покровительством великого князя Святополка II и бывший его верным сподручником. А это открывало дорогу к престолу Владимиру Всеволодичу Мономаху, врагу половцев, недругу западников и вождю грекофилов. Объединенные силы Святополка и Владимира Мономаха превосходили силы Олега, но за последним стояла Половецкая степь, парализовавшая возможный контрудар из Киева. Поэтому Святополк и Владимир, стремясь изолировать Олега, развязали войну с половцами, отнюдь не нужную их подданным, даже боярам. Автор "Слова о полку Игореве" руководствовался отнюдь не поиском истины, когда обозвал князя Олега Гориславичем за то, что он использовал союз с половцами для возвращения родного Чернигова. Так-то оно так, но что сказать о Владимире Мономахе, который первым нанял половцев и разорил с их помощью Минск, да так, что там не осталось ни одной живой души? А затем он сам отмечает, что заключил с половцами " миров" и использовал половецких наемников в войне против Олега. Псевдо-Лев сбежал, женился на дочери Владимира Мономаха Марице и увлек половецких князей Итларя и Кытана в поход на Византию для возвращения ему престола. Половцы настолько верили в святость гостеприимства, что Итларь с лучшей дружиной вошел в Переяславль и ночевал у боярина Ратибора, бывшего тьмутараканского наместника, на сеновале (Кытан же остановился за городом, получив в заложники сына князя Владимира и клятву о безопасности и мире). На беду, в это время к Владимиру приехал из Киева боярин Славята по какому-то делу и организовал при помощи Ратиборовой дружины, некогда сражавшейся с половцами в Тьмутаракани, предательское убийство своих половецких ханов и их свиты. Святополк и Владимир потребовали, чтобы Олег выдал им на смерть сына Итларя, гостившего в Чернигове, а сам присоединился к их походу на ничего не подозревавших половцев. Святополк и Владимир хотели вовлечь Олега в преступление и тем самым поссорить его с половцами, благодаря которым Олег вернул Чернигову свободу, а себе родину и место под солнцем. Он не поехал, и началась война, где часть половцев сражалась за Олега, а другая часть - за Владимира Мономаха. Ведь сила русских князей, обладавших непреступными для половецкой конницы крепостями, железным оружием в избытке, обученными дружинами и, хоть и необученным, но многочисленным ополчением, не оставляла сомнений в результате войны. Добытое им с таким трудом Черниговское княжество было передано его старшему, но ничтожному брату Давыду, верно служившему великому князю. на княжеском съезде в Долобске Владимир Мономах противопоставил свою программу программе дружины Святополка, которая желала продолжения затяжной войны, сулившей немалые выгоды. История этого похода позволяет отрешиться от предвзятой идеи, что половцы были кочевниками, подобно восточным монголам и приаральским казахам рода Адай. зимовья, где были захвачены половецкие женщины, дети, скот и нашедшие приют у половцев торки и печенеги. Владимир Мономах казнил попавшего в плен хана Бельдюза, но этим только обострил положение: половцы перестали сдаваться. союзные с русскими торки и печенеги в двухдневном бою у Дона были разбиты половцами и бежали на Русь. После смерти Олега русско-половецкие отношения вступили в новую фазу . Большая война кончилась, сменившись участием половцев в междоусобных войнах русских князей. А еще через столетие русские и половцы выступают как союзники в борьбе с внешними врагами: крестоносцами, сельджуками и монголами. Так как сам Святополк лично не был врагом половцев и даже женился на половецкой княжне, то, видимо, вина за усобицу лежит именно на тех "молодых", которые окружали великого князя, используя его слабодушие и ограниченность. Пользуясь покровительством князей-западников, эти евреи приобрели в Киеве вес и значение, позволившие им отомстить врагам их восточных собратьев - Олегу Святославичу и его половецким друзьям. После "перемещения" Олега в Новгород-Северский и разгрома половцев последним противником евреев на Руси оставалась православная церковь - Киевская митрополия, связанная с Константинопольским патриархатом. Был достигнут разрыв Святополка с митрополией, причем очень хитрым приемом: князь встал на защиту Печерского монастыря как русской национальной церкви и доверил этому монастырю переделку летописания, каковая и была произведена в - гг. Вместе с тем приток евреев из Германии был мотивирован тем, что там крестоносцы устраивали дикие погромы, которых не могли обуздать феодалы - правители прирейнских городов. Киеву не угрожали внешние враги, а богатая природа щедро кормила его население, которое быстро увеличивалось, но не повышало уровня пассионарности. Святополк II умер, законным наследником его был князь черниговский Давыд, имевший некоторое количество сторонников среди сподвижников Святополка, но не имевший ни политических талантов, ни жажды власти. Сначала был разграблен дом Путяты, тысяцкого (командуюшего ратью), и дома его друзей, потом гнев народный обратился на еврейскую колонию, обласканную покойным князем. Киевские вельможи успели послать гонцов за князем, который пришел с дружиной, был принят "с честью и радостью великой" народом, боярами и митрополитом и сел на золотой стол киевский. По предложению великого князя евреи были эвакуированы из Русской земли без конфискации имущества, но без права возвращения назад. Зато в Польше и Венгрии евреи обрели симпатии королей, Но поле их деятельности заметно сузилось. Этому событию в России уделялось весьма мало внимания, потому что социальный строй не изменился, государственных переворотов не произошло и искусство по-прежнему воспроизводило образцы, под Зигзаг истории, породивший этническую химеру, распрямился, и история этносов Восточной Европы вернулась в свое русло. Евреи не пытались наладить дружественные отношения с греками и степняками - куманами, ясами, касогами, а связи с некоторыми русскими князьями-изгоями оказались непрочными и закончились резней г. , когда Олег Святославич "иссече" тьмутараканских хазар, как тогда называли восточноевропейских евреев. Династии эти различались этнически: арабские, берберские и сакалиба - воины из бывших невольников, но все они, за исключением султанов Гренады, недолюбливали евреев. Этот король взял Толедо и, поскольку мусульмане покинули город, пригласил евреев, дав им права, равные с христианами. Битва была проиграна из-за того, что евреи, стоявшие на левом крыле кастильского войска, убежали с поля боя, а это позволило мусульманам нанести испанцам столь сильный урон, что погиб даже наследник престола. король Арагона Рамиро II установил одинаковые права для христиан, евреев и мусульман в четырех крупных городах Арагона, что спасло многих евреев от фанатиков-берберов, так называемых Альмогадов (махдистов). Исповедание веры всегда отражает мироощущение этноса, исторически сложившееся в течение веков на основе определенных запретов и разрешений, причем те и другие воспринимаются как нечто естественное, само собой подразумевающееся и не подлежащее перепроверке. А берберы и испанцы принадлежали к разным суперэтносам, пассионарное напряжение которых было одинаково или почти одинаково высоким,- ситуация, в которой ломка этнического стереотипа часто дает летальный исход. Принять какие-либо меры для предотвращения последствий "зигзага этнической истории" авторы документа уже не могли, поскольку в нем было описано завершение длительного процесса превращения Кастилии из этнической целостности в химеру. Кастилия подменила Хазарию, с той лишь разницей, что короли ее не могли оставить христианскую религию, ибо их народ, переживавший акматическую фазу этногенеза, не допускал таких метаморфоз. Народное возмущение привело на золотой стол киевский Владимира Мономаха, который был не только талантливым полководцем, но и прозорливым политиком. Война с половцами, тяжелая и бесперспективная для обеих второй, угасла, так как западный половецкий союз (по С. Плетневой) вошел в состав Русской земли, сохранив автономию, а задонские половцы в г. Этим закончилась утомительная война, и наступил новый период русско-половецких отношений, характеризующийся участием половцев в междоусобных войнах русских князей. Половецкая земля (Дешт-и-Кыпчак) и Киевская Русь составляли одно полицентрическое государство. Они лишились ведущей роли в управлении, программы - борьбы с половцами - и денежной поддержки князя, черпавшего средства у еврейской общины, подобно тому как это делали германские императоры франконской династии. Симпатии народа были не на их стороне, поэтому они стали искать поддержки на западе: в Польше и Венгрии, настраивая в этом смысле своего естественного вождя - Ярослава Святополчича, правившего богатой Волынью. - с ятвягами, был женат на внучке Мономаха и, казалось бы, утвердил свою лояльность к золотому столу киевскому, что не мешало ему дружить с врагами немецкого короля Генриха V, относительно лояльного к киевскому престолу, - венгерским Кальманом (Коломаном), тоже женатым на дочери Мономаха, и польским Болеславом III, союзником Венгрии. разразилась война, в которой Чехия покорилась Германии, а венгры и поляки отразили немецкий натиск на восток. Владимир-Волынский был осажден совокупными силами русских князей, и через дней осады Ярослав принял прощение своего дяди. Волынские бояре пригласили на престол седьмого сына Мономаха, Андрея. Германскую империю ослабила длительная гражданская война за инвеституру между папами и императорами, или, что то же, между франконцами и саксонцами. Вот в этой обстановке разброда пламя возобновившейся борьбы "христианского мира" с восточным православием было перенесено на запад от Карпат, что дало возможность Руси укрепиться идеологически и экономически, а также достигнуть политического объединения. При Владимире Мономахе и Мстиславе Русь окончательно утвердила себя в истории как союзная Византии держава и, более того, как единоверная и равноправная. Но поскольку отношения между католиками и православными исправить не удалось, то неприятие "латинства" распространялось и на Русь, что, однако, не мешало волынскому князю Изяславу пользоваться помощью венгерской конницы, не вызывая на себя нареканий в вероотступничестве. Война с половцами проходила в годы княжения Святополка II, а в годы правления Мономаха она угасла. - осада Владимира-Волынского венгеро-чешско-польской армией при наличии русских союзников, по сути дела агентов Ватикана, - сулил трагические последствия, что легко заметить, взяв для сравнения судьбу полабских славян. Резерв Ярослава Святополчича был неисчерпаем: все рыцарство Германии и купечество Италии, находившиеся в акматической фазе пассионарного напряжения. Для того чтобы выйти на рубеж Днепра, венграм нужны были только проводники и посредники с местным населением, но этого-то и лишил их дальновидный Владимир Мономах, умевший действовать в согласии с народом. Венгрия упустила время для удара, древнерусские западники рассыпались розно, а православие спасло Русь от оккупации, попытки которой повторились лишь через лет. Сын короля Кальмана и внук Мономаха Борис, рожденный на Руси изгнанной женой венгерского короля, при дворе деда подрос, в г. Борис бежал в Византию, где был принят императором Мануилом, участвовал в его войне с Венгрией и был убит в одной из стычек с куманами, теперь сражавшимися под венгерскими знаменами. Русская земля была страной изобильной, культурной и не угрожаемой ниоткуда. Византия, унаследовавшая от воинственных императоров династии Комнинов богатство и блеск образованности, дружила с единоверной Русью, не посягала на ее границы. Половцы, разгромленные Владимиром Мономахом, искали дружбы русских князей, крестились в православную веру целыми родами и отражали набеги сельджуков - представителей "мусульманского мира", в это время раздробленного на многочисленные соперничавшие султанаты. сила инерции первоначального взрыва этногенеза была на излете, что и отметил другой древнерусский автор в "Слове о полку Игореве", описывая княжеские усобицы. Они велись повсюду: между баронами во Франции и между эмирами в Сирии, в Индостане - между раджпутами (князьями) , в Германии - между герцогами Священной Римской империи, в Японии - между знатными родами Минамото и Тай-ра, в Англии - между королями и принцами крови. Старший сын Владимира Мономаха, Мстислав, был верным и талантливым помощником своего отца. Его воля и незаурядные способности правителя не только уберегли Киевское княжество от распада, но и позволили ему завершить политическое объединение Русской земли. Мстислав присоединил к Руси Полоцкое княжество, а захваченных в плен полоцких князей выслал в Константинополь. после смерти Мстислава Великого стали суверенными государями своих княжеств потому, что их поддерживало население, тяготившееся зависимостью от Киева. в Киеве был отравлен законный наследник Мономаха, суздальский князь Юрий Долгорукий, зато в г. его сын Андрей взял Киев и отдал его войску на трехдневный грабеж: ранее так поступали только с чужими, а не своими городами. Не пассионарное напряжение, а разнузданность инстинктов, характерная для инерционной фазы этногенеза, видна в этих и многих подобных событиях истории распада Киевской Руси. Половцы, побежденные Владимиром Мономахом, предпочитали грабить Русскую землю не самостоятельно, а в союзах с враждующими князьями. Западные славяне сдерживали немецкий "натиск на восток", а волжские болгары свели постоянную войну с Суздалем и Муромом к обмену набегами ради захвата пленниц. Православие и ислам разделяли русичей и болгар, несмотря на генетическую перемешанность, экономическое и социальное сходство, монолитность географической среды и крайне поверхностное знание догматики обеих мировых религий большинством славянского и болгарского населения. славянство, хотя и раздробленное политически, представляло собой единую суперэтническую целостность, постепенно воспринимавшую христианство, представлявшееся современникам тоже культурным единством. , когда для обоих суперэтносов наступила фаза надлома, положение стало меняться, медленно, но неуклонно. Пройдя нужные христианские науки, способные славянские юноши, как, например, священник Иларион, могли становиться даже епископами и поучать свою паству, которая понимала язык литургии и проповеди. Франкфуртский синод осудил обязательность церковной службы только на одном из трех языков: еврейском, греческом и латинском, но это решение впоследствии было игнорировано. Обязательность "трехъязычия" фактически упраздняла христианское просвещение, потому что изучить еврейский язык можно было только в мусульманской Кордове, где обитала еврейская колония, а греческий - нигде, ибо в Византии правили иконоборцы, считавшиеся еретиками. И понятно, что южные славяне - болгары и сербы, имея возможность выбора, предпочли веру греков, с которыми они воевали, латинской вере, которую им выдавали, как неполноценным, в урезанном виде. Зато русичи, жившие по Великому пути "из варяг в греки" и искушенные в торговле и дипломатии, отвергли исповедание, ограничивавшее их свободу совести. Их звали Порей, киевский воевода, и Вышата, сын Остромира, воеводы новгородского, внука посадника Константина, правнука Добрыни, дяди князя Владимира (см. Это были люди со связями, обеспечившими им поддержку среди русского населения Тьмутаракани, что и сделало князя-изгоя ценным союзником иудеев. Норманны, осевшие в Северной Франции, постепенно превратились во французов-нормандцев - процесс, типичный для фазы пассионарного подъема. Печенеги, торки, половцы до нашествия татар: История южнорусских степей IX-XIII вв. Татищева, надо полагать, что Путята был сторонником Давыда Святославича, верного слуги Святополка , но никак не Олега, помирившегося с Мономахом еще в г. Злоупотребление тайным судопроизводством было таково, что королеве предложили передать дела религии епископам, но это не помогло, а дальнейшая история известна. В те годы, когда в Киеве, Чернигове и Новгороде поднимались золотые купола соборов Святой Софии, в Ростове, на Чудском конце, стоял идол Белеса, покровителя скота и широких пастбищ, - это было божество митраистского культа. сломила открытое сопротивление воинствующего язычества - учение волхвов в Новгороде и Ростовской земле, но только в городах и укрепленных монастырях. Православие имело продуманную организацию, пользовалось поддержкой власти и давало своим адептам доступ к мировой культуре, пленявшей русских пассионариев, стремившихся к почестям и возвышению в структуре своей этнополитической системы - монолитного государства, созданного Владимиром Мономахом и его сыном Мстиславом Великим. Митраизм, религия действительно жизнеутверждающая и распространившаяся от Китайской стены до Атлантического океана, уступил место христианству, исламу и теистическому буддизму. Неспособность финских, угорских, балтских и даже славянских племен к сопротивлению показывает, что большая часть их были реликтами древних этногенезов, притершихся друг к другу. "Известно такое предание о Новгороде: когда Славянск запустел и понадобилось срубить новый город, тогда народные старшины, следуя древнему обычаю, послали перед солнечным восходом гонцов во все стороны с наказом захватить первое живое существо, какое им встретится. Военная победа над славянскими язычниками - вятичами была одержана Владимиром Мономахом, но духовная или, точнее, идеологическая победа заставила себя ждать до XIV в. Не только половцы, почитавшие Вечное Голубое Небо - Тенгри, болгары-мусульмане, финны (чудь), но и славянские племена - словене новгородские и вятичи - имели собственные культы, никак не объединявшие их перед лицом наступавшего православия. стереотипов поведения, никак не вело к укреплению социальной системы, особенно при снижении пассионарного напряжения. Разница между Хазарским и Киевским каганатами в плане этнического контакта заключалась в том, что в Хазарию приехали чужие люди, а на Русь пересадили чужие идеи. Епископы и священники были такими же местными жителями, как и язычники - волхвы, колдуны, знахарки, воины, купцы, князья.