Этносы не отбрасывали мусульманскую традицию

Когда кайситам - племенному объединению северных арабов - и кельбитам - южным арабам - приходилось сражаться против персов и греков, в Иране или Сирии, они откладывали в сторону былые распри и помогали друг другу истреблять неверных. Покоренные этносы не отбрасывали воспринятую мусульманскую традицию, но приспосабливали ее к своим вкусам и наклонностям, что в равной степени характерно для обращенных в ислам персов, берберов, турок и для самих арабов, в особенности бедуинов. Подобно тому как в Европе боролись гвельфы с гибеллинами, в мире ислама против суннитского халифа, аналогичного не королю, а папе, выступали шииты, сторонники наследников убитого хариджитами халифа Али ("Шият-Алий" - партия Али). арабский флот был сожжен греческим огнем около Константинополя, а армия, изголодавшаяся и потрепанная греками, отошла с огромными потерями. хан тюргешей Суду предложил империи Тан мир и союз против арабов. Противник Китая Тибет заключил с империей Тан сепаратный мир, благодаря чему тюргеши сдерживали наступление арабов до г. Зато логика событий и хронологические совпадения позволяют считать, что Тюргешское ханство, вступившее в союз с империей Тан, было союзником Хазарии и Византии, а освободившиеся от подчинения Западно-Тюркютскому каганату печенеги действовали в пользу арабов, прервав пути от Балхаша до Каспия. И пассионарный подъем облегчил им не только походы, но и инкорпорацию покоренных этносов, а тем самым было обеспечено пополнение регулярных войск, именовавшихся в то время таджиками. Прослеживая синхронность выступлений греков, хазар, тюргешей, хуттальских горцев на востоке, франков - на западе, легко убедиться, что она не случайна, а тем самым установить наличие антимусульманского блока, поддержанного империей Тан. арабский наместник Наср ибн-Сейяр подавил последние восстания и сделал Среднюю Азию мусульманской страной, но зато после битвы при Акроине в г. Помимо того что большую часть хазарских земель составляли сухие степи, в которых обитали враждебные племена, хазары были отрезаны от своих потенциальных союзников - тюркютов и тюргешей и, будучи язычниками, не могли установить искреннего контакта с Византией, потому что в VII- VIII вв. Затем каждый год происходили набеги арабов и контрнабеги хазар, причем активность первых умерялась необходимостью распылять силы на Малую Азию и Среднюю Азию, а вторым пришлось перенести столицу с Терека на Волгу, где был построен город Итиль. На стороне хазар сражались евреи, обитавшие на равнине между Судаком и Тереком*, и греки, союз с которыми был скреплен браком императора Константина V (Исавра) и хазарской царевны Чичак (Цветок), в крещении Ирины. Хан, покинув войско и страну, бежал на север, "к горам", а хазарская рать двигалась за ним по левому берегу Волги, полагая, что эта могучая река является непреодолимым рубежом для их противников*. Блестящая культура, которую принято называть мусульманской, возникла позже и создана персами, сирийцами, египтянами и городскими арабами Месопотамии после того, как все они сокрушили диктатуру Омейядов, опиравшуюся на грубую силу бедуинского союза кайситов. Поняв, что война проиграна, хазарский хан запросил мира и получил его при условии принятия ислама. Евреи жили среди хазар, не испытывая никаких ограничений, и даже пользовались свободой слова при диспутах с христианами и мусульманами. Этот диспут имел место в царствование византийского императора Льва III *, дав возможность вождю еврейской общины, охазаренному еврею Булану, принять библейское имя Сабриэль и сделать блестящую военную карьеру (см. И не случайно мусульманский проповедник, оставленный Мерваном для обращения хазар в ислам, был коварно убит не грубым язычником или фанатичным христианином, а еврейским раввином, как сообщает достоверный арабский автор ал-Бакри*. Союз с Хазарией был Византии так дорог, что даже попытка крымских готов освободиться от власти хазар и вернуться в состав империи не была поддержана греками, а руководитель мятежа был выдан хазарам. в руки хазар перешли области Хамзин, Лакз и Алан*, а это значило, что все плоды походов Мервана уничтожены и Кавказский хребет стал естественной границей степной Евразии и мусульманского мира - Леванта. За полтораста лет самостоятельного существования крошечный тюрко-хазарский этнос не только отстоял свою независимость, но и расширил пределы своей державы до Дона на западе, Кавказского хребта и Яйлы на юге и Яика на востоке. А стойкость этнической целостности определялась принадлежностью всего населения Хазарии к западноевразийскому суперэтносу. За лет самостоятельного существования Хазария выросла настолько, что из крошечного удела западнотюркютских царевичей превратилась в сильную державу, выигравшую войну у Арабского халифата. Пассионарный подъем этнической системы характеризуется социальным императивом: "Будь тем, кем ты должен быть", способствует увеличению сложности внутри этноса и даже суперэтноса. Именно благодаря такой слаженности первые халифы, а затем Омейяды могли мобилизовать энергию подданных на завоевания и подавление восстаний внутри страны, но рост пассионарности превышает возможности системы и разрушает ее устойчивость. Этими зверствами он задержал ход этнической истории на лет, но остановить природный процесс этногенеза труднее, чем лавину. Багдад стал мировым центром транзитной торговли, но считаться с его населением халифы не хотели, ибо верили не своему этносу, а своему окружению: подхалимам, солдафонам и доносчикам. , вступив в акматическую фазу пассионарного напряжения. Столетнее владычество арабов в Иране и Северной Африке изменило характер этнического размежевания предшествовавшей эпохи. Эти три течения, вначале только политические, создали себе идеологические системы, стереотипы взаимоотношений друг с другом и внутри своих общин и завербовали сторонников из числа покоренных этносов, причем горожане, оппозиционные к правительству, часто предпочитали шиизм, а кочевники становились хариджитами. Но когда это все создано, стало привычным, сделалось достоянием всех принятых в социальную систему государства и, самое главное, когда создатели культурного комплекса оказались в положении угнетенных, а иноземцы - привилегированных, то установившийся порядок может существовать как дом, из которого выгнали семью, его построившую. Но самым существенным было восстание Мамуна, сына халифа Харуна ар-Рашида, против своего брата Амина. С этого времени халифат перестал быть арабским, а стал мусульманским суперэтносом, политически раздробленным на несколько эмиратов и идеологически расколотым шиитскими направлениями и суннитскими школами. Те реагировали на это предложение двояко: греки, гордые древней культурной традицией, воспринимали "восточную" философию скептически, французы и испанцы принимали ее с восторгом, но усваивали выборочно, с определенной степенью критики, хотя противопоставить ей не могли ничего существенного. И на это роскошное здание, фундамент которого уже сгнил, с восторгом смотрели жители Западной Европы, переживавшей так называемое Каролингское возрождение, во время коего малограмотные франкские короли приглашали ученых из неправоверной Ирландии, из схизматического Константинополя и уж конечно из Кордовы и Севильи, где жили ученые иудеи, которые могли научить необходимым языкам - греческому, латинскому, древнееврейскому. Иудеи и христиане разных исповеданий были разбросаны по всем крупным городам халифата, но кроме участия в экономической жизни Ближнего Востока они обогатили мусульманскую культуру переводами греческих авторов на арабский язык. Знаменитый Иоанн Дамаскин остроумно пытался найти точки соприкосновения между христианством и исламом, истолковывая предвечность Корана, "Слова Божия", переданного Аллахом через архангела Гавриила пророку Мухаммеду, как вариант учения о Логосе - "втором лице святой Троицы". С победой Аббасидов центр тяжести культуры переместился в новый город - Багдад, построенный халифом Мансуром на западном берегу Тигра. Мусульманское право, шариат, позволяло христианам и евреям за дополнительный налог, харадж, спокойно исповедовать свои религии. Мятежи эмиров, восстания племен на окраинах и рабов-зинджей в сердце страны, бесчинства и произвол администрации, поражения в войнах с Византией и растущий фанатизм мулл - все это ложилось на плечи крестьян и городской бедноты, в том числе и образованных, но нищих персов и сирийцев. Ему надо подчиниться и платить золотом, которое можно легко добыть у иноверца путем грабежа и торговли захваченными в плен соседями, не вступившими в тайную общину. Психология этноса выражает себя в стихийно сложившейся доминанте - системе далеких прогнозов - и в стереотипе поведения. Произошла частичная аннигиляция, после чего уцелевшие арабы превратились в реликт, а арабоязычная культура распространилась по Средиземноморью независимо от арабского этногенеза. Оба этноса - горцы-дейлемиты и степняки-туркмены - были чужды мусульманской культуре, но те и другие использовали раскол среди арабов, так же как его использовали берберы в Северной Африке. Покинув свою горную скудную страну, вооруженные идеями восстановления царства Сасанидов и воздаяния захватчикам-арабам, руководимые талантливыми полководцами из фамилии Буя (Буиды), они врезались в западный Иран, отделив Ирак - владение Аббасидов - от Хорасана, принадлежавшего Саманидам. Суннизм как господствующее исповедание уцелел только в Испании, у Омейядов - потомков "лицемерных" мусульман, и в Средней Азии, у Саманидов. В мусульманском суперэтносе появились симптомы фазы надлома. Для фазы надлома характерна потеря ощущения единства, как бы "раскол этнического поля", когда идеологические споры обретают реальное политическое бытие. С этого времени арабские шииты стали сторонниками дейлемитов, а не единоплеменных арабов. Противники ислама были столь же пассионарны, как и его сторонники, что вызвало ожесточенную гражданскую войну между крайними фанатиками - хариджитами (партией зятя пророка, Али) - и сторонниками Омейядов (который в мусульманской историографии называли "лицемерами"). Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. шел необратимый процесс снижения пассионарного напряжения, который влек за собой распад нравственности, культуры, экономики, политической власти. Произошла "феодальная революция", когда дружинники, превратившись в графов, разорвали "священную империю" на три части и официально заговорили на своих родных языках. Очевидно, что, как некоторые химические реакции идут лишь при высокой температуре и в присутствии катализаторов, так и этническая гибридизация при различных степенях пассионарного напряжения протекает по-разному. Эту фазу этногенеза можно назвать творческой, хотя от нее, как правило, не сохраняется памятников культуры. На востоке, где было сплошное германское население, дольше сохранялись старые племенные объединения: саксы, франки, тюринги, швабы, байерны, что и отразилось в длительной тенденции к раздробленности Германии, когда уже появились саксонцы, баварцы, франконцы и т. они стали кошмаром для всех прибрежных областей Европы, используя реки для проникновения внутрь стран, манивших их накопленными богатствами. По третьей теории, на севере Европы дом и землю получал старший сын, а младшим предоставлялось море. Да, обновление было полным и стихийным, но ведь это и есть следствие взрыва этногенеза, или пассионарного толчка. Сопоставление эпохи викингов, реконкисты в Испании с феодальной революцией во Франции позволяет уточнить расположение оси пассионарного толчка, прошедшей от Норвегии, через Париж в Астурию и Португалию. Подавляющее большинство населения Западной Европы было крещено, но не имело никакого представления о сущности новой религии, так как молитвы и прославление Бога разрешались лишь на трех языках - еврейском, греческом и латинском, которых миряне, естественно, не знали. : "Пусть никто не думает, что следует молиться лишь на трех языках"*, но ведь это было до раскола и феодальной революции, следовательно, до фазового перехода от инкубации к подъему, изменившего облик Западной Европы и создавшего "христианский мир", в котором изучение христианской доктрины запрещалось. Смелость южных народов часто превышает мужество народов северных, но это не пассионарность, а другой поведенческий признак, не агрессивность, а способность к адекватной реакции, обычно проявляющейся при самозащите. Скорее всего здесь можно видить наложение нового толчка на старый, незаконченный процесс, подобно тому как было в восточной части Римской империи в III-IV вв. , но то, что общность нового типа, совмещающая единство происхождения и языка, оказалась предпочтенной юридической форме, показывает, что появилась новая этническая доминанта, т. Этническая пестрота Европы, обусловленная последствиями Великого переселения народов, в момент пассионарного толчка благоприятствовала выживанию пассионариев, а тем самым и росту пассионарного напряжения. Средневековые "нации" не восходили к древним племенам германцев, кланам кельтов, муниципиям италиков, хотя людей они черпали именно из потомков перечисленных этносов. , не превратилось в "броуновское движение", ведущее к бессмысленному человекоубийству, требовались этническая доминанта и связанная с ней социальная организация с достаточным идеологическим наполнением. Скандинавы верили в богов Валгаллы, славяне - в извечную борьбу Белбога с Чернобогом, бургунды были арианами, франки - католиками, кельты - православными, так как их обратили египетские миссионеры, миновавшие Рим. Клирики ездили в Кордову изучать древнееврейский и греческий языки у еврейских раввинов, служивших испанским халифам, заодно изучая теологию в аспектах, чуждых восточнохристанской ортодоксии. Купцы сновали между арабскими мусульманами и славянскими язычниками, богатея на торговле мехами и шелками. Итак, новый суперэтнос возник в условиях ландшафтно разнообразного, но монолитного географического региона за счет деятельности нескольких поколений пассионариев, появившихся на этой территории и перекроивших не только политическую, но и этническую карту Европы. И опять-таки отметим хронологическое совпадение подъема пассионарности в Скандинавии, Западной Германии, Северной Франции и северо-западной Испании, т. Причина пассионарного подъема лежала и тут за пределами видимой истории людей, значит, в сфере истории природы. Несколько иначе сказалось снижение пассионарности в англосаксонских королевствах, где население было этнически монолитно. Наиболее полное смешение пассионарных этнических субстратов, слившихся в единых новый этнос, имело место во Франции, которая выдвинулась на первое место в Западной Европе. А поскольку Англия и Италия находились за пределами ареала пассионарного толчка, то они стали жертвами этого подъема. Как мы уже отметили, ареал пассионарного толчка не совпадал ни с ареалом становления феодальной формации, ни с ареалом христианской культуры. Но, не смотря на локальные различия, этносы Западной Европы объединились не политическими, а идеологическим связями - католичеством, покорившим в X в. , когда началась вторая (акматическая) фаза этногенеза, это было для современников очевидно. И, как члены "христианского мира", они двинулись в колониальную экспансию - первый крестовый поход. И тут, несмотря на различие в языках и нравах, при наличии застарелой вражды на базе давних этнических счетов, при разных политических целях французы, немцы, норманны, итальянцы, шведы и испанцы ощутили себя "своими" по отношению к "чужим" - арабам и грекам. Византия как политическая целостность очень быстро потеряла территорию Западной Римской империи, но как целостность культурная она сохранила там свое влияние до IX в. Захватившие Италию и Испанию готы и сменившие их лангобарды были ариане, а местное население - волохи (название латиноязычных европейцев) - православные. Хотя как этносы они ничего общего не имели с греками, но церковь как культурный комплекс удерживала их в составе византийского суперэтноса. И вот, несмотря на то что ни до Галлии, ни до Британии не могли дотянуться щупальца византийской дипломатии, обаяние культуры фазы расцвета превращало Западную Европу в провинцию, столицей которой был Константинополь. Пусть за два века акматической фазы этногенеза Византия пропустила через свою укрепленную границу по Дунаю тысячи славян, заселивших опустошенный ими Балканский полуостров, пусть несториане и монофизиты подчинились арабам, пусть сумасшедший император с отрезанным носом возвращается на престол при помощи враждебных болгар - городские стены стоят, монахи обучают прихожан молитвам перед иконами, а Юстиниан II снова теряет власть, но на этот раз вместе с жизнью. Это была ломка этнической психики и того стереотипа поведения, который поддерживал культурную традицию - сердце византийского этноса. Западные области, имевшие своих королей, остались верны православию, тем самым теряя связь с Константинополем, ставшим из столицы христианского мира главным городом малоазийского царства - Византии, пределы которой были ограничены теми крепостями, где стояли гарнизоны, верные своим стратигам. Так начался надлом византийского этногенеза, индикатором которого была история культуры, искусства и религии. Историк Зонара называл Константина V "не христианином, не эллином, не евреем, но совокупностью всяческого нечестия". Некоторое время иконоборцы держались бодро и даже одерживали победы над арабами и болгарами, используя этническую инерцию патриотизма и средства, накопленные до них. А так как Рим находился в пределах Византийской империи, то его паства делила судьбу церковной культуры Востока, в том числе иконоборческие споры. Тут вполне отчетливо сказалась разница "возрастов" греков и "франков": Византия вступила в инерционную фазу этногенеза, а на Западе шел подъем пассионарности вследствие набиравшего силу толчка. Им нужно было организовать для лиц, готовящихся в прелаты, получение теологического образования и изучение греческого и еврейского языков, а посылать своих юношей в Константинополь не хотелось. Поэтому молодых людей, готовящихся к духовной карьере, отправляли в Кордову и Севилью, где еврейские раввины, находясь под покровительством арабских халифов, преподавали желающим языки и философию. Те, возвращаясь домой, продолжали поддерживать дружеские связи с евреями, жившими в Южной Франции и Италии и обладавшими богатствами, достаточными для того, чтобы занимать почетное место в обществе. А на Востоке шел обратный процесс, характерный для выхода из надлома и установления инерционной фазы этногенеза. Но на Западе, где шел процесс роста пассионарности и подъема местных этносов, они не имели успеха. , оба христианских мироощущения разошлись настолько, что греки и "латины" перестали видеть друг в друге единоверцев, ибо на седьмом Вселенском соборе Восток обрел покой, а Запад стал метаться в поисках решения. Мы проследили дивергенцию "античного" (эллино-римского) суперэтноса на византийский и "европейский" (романо-германский). При этом мы сознательно пренебрегли воздействиями со стороны чуждых суперэтносов: мусульманского (арабо-берберского) и евразийского (венгров), потому что эти воздействия не смещали основную линию этногенеза. Для достижения понимания был достаточен синхронический подход, но при переходе к эпохе крестовых походов все меняется и прежняя методика не удовлетворяет требованиям задачи. Выяснилось, что эта лакуна в этнической истории заполнена этническими контактами на западе и расцветом Византии на востоке бывшей Римской империи. шел переход из фазы подъема пассионарного напряжения суперэтнической системы в акматическую фазу - фазу перегрева страстей человеческих. Пассионарии рождались всюду, в том числе в среде крестьян и горожан, и девать их было некуда, потому что отправка их в крестовые походы была многим не по карману, да и не все туда стремились, ибо дома было тоже много интересного, например ереси и борьба с ними. Так за счет какого фактора происходили столь многочисленные события: войны, перевороты, возникновение ересей и, наконец, крестовые походы? Для нашей постановки проблемы важны потому, что каждая секта являлась эфемерным субэтносом, а вожди движений и ересиархи были как бы свободными атомами, вырывавшимися из своих этносистем благодаря повышенной пассионарности, которая влекла их к гибели чаще, чем к победе. Императоры боролись с папами, французы - с англичанами, кастильские короли - с мятежными графами, итальянские города - между собой; города Фландрии- с епископами, крестьяне - с феодалами, и даже католическая церковь не была монолитом: схоластики, ученики Пьера Абеляра, спорили с мистиками, последователями Бернарда Клервосского, а клюнийские монахи - с распущенностью епископов. Вместо диалектической вечной борьбы (Западная Европа) и ослабления ритмов жизненных процессов (Византия) здесь начала происходить аннигиляция при антагонистических противоречиях, а с Востока эта зараза перекинулась в Италию и Францию, где начались альбигойские войны.