Христианское царство, возглавляемое царем-священником
Христианское царство, возглавляемое царем-священником
Христианское царство, возглавляемое царем-священником, - только мечта восточных христиан, но эта мечта была настолько действенна, что к моменту смерти Елюя Даши многим начала казаться реальностью, и ради мечты примирились былые враги - несториане и яковиты (монофизиты).
Его сын Илия остался малолетним, и власть перешла в руки ханши-матери, которую гурхан перед смертью назначил регентшей.
Но даже после его смерти кочевники Монголии, а также обе дальневосточные империи: чжурчжэньская - Кинь и китайская - Сун - рассматривали его преемников как самого Даши и относили к нему поступки кара-киданьских правителей.
За истекшие лет империя Кинь (Цзинь), уже примирившаяся с покоренными ею киданями, решила наладить отношения и с теми, которые бежали на запад.
Первую половину своего царствования он был занят тем, чтобы удержать позиции, завоеванные в Средней Азии его дедом, и ради этого помог патриарху Илие III учредить несторианскую митрополию "Кашгара и Невакета (Семиречье)" , а во вторую - был вынужден ввязаться в политику, связанную с войнами Чингисхана, но об этом будет рассказано в особой главе, посвященной уже не созданию, а уничтожению кара-киданьской державы.
Территория, захваченная и освоенная основателем кара-киданьской державы, к моменту его смерти охватывала три больших района.
благодаря разнообразию горных и степных пастбищных угодий, кормила шатров (хозяйств), включая местное тюркское население.
Эта небольшая, живописная, бедная область и была пресловутым "царством пресвитера Иоанна" .
На юге она была ограничена волнами Амударьи, на западе - Аральским морем, так как хорезмшахи признали верховную власть гурхана, на востоке - богатым оазисом Хотаном.
А теперь, когда мы очертили истинные границы "царства попа Иоанна", весьма полезно заглянуть в русский текст "Сказания об индийском царстве", до сих пор не использованный нами.
Поэтому он нарисовал картину страны, являвшейся сердцем восточного несторианства, ту самую, которая инспирировала взлет восточно-христианской культуры, противостоявшей и буддизму и исламу.
С этой точки зрения автор источника был прав, и, вероятно, его современники умели его понимать, а мы, привыкшие к деловому языку и статистической точности, просто не умеем понимать системы образов и ассоциаций и за метафорами находить истинное содержание, очевидное средневековому читателю.
В отличие от южной и западной границ северные пределы кара-киданьского царства не могут быть определены с достаточной уверенностью.
Принято считать, что граница эта проходила по реке Имилю, а севернее, в бассейне Иртыша, жило могущественное племя найманов, происхождение и этническая принадлежность которых до сих пор остаются открытым вопросом .
В то время когда большинство кочевых племен степной Азии известны историкам с конца Х в.
Народа и культуры без истории не бывает, следовательно, предки найманов были членами какого-то иного этноса, и даже можно определенно утверждать, что это были просто кидани.
Зато мы знаем, что при столкновении с кераитами и монголами найманы великолепно с ними объяснялись, что говорит об их монголоязычии.
Рашид ад-дин сообщает: "Ранее эпохи Чингис-хана государями найманов были Наркыш-Таян и Эниат-каан.
племена найманов были кочевыми, некоторые обитали в гористых местностях, а некоторые - в равнинах.
) Эти катай (кара-кидани) жили на неких горах, через которые я переправлялся (он шел одним из трех проходов между западной и внутренней частями Срединной Азии, расположенными между хребтами Алтая и Тянь-Шаня ), а на одной равнине между этих гор жил некий несторианин пастух (pastor), человек могущественный и владычествующий над народом, именуемым Найман и принадлежавшим к христианам-несторианам (описана Западная Джунгария - область кара-киданьского гурхана Елюя Даши.
Дата взятия Антиохии совпадает с разгромом и покорением цзубу киданями и объединением восточной части Великой степи империей Ляо.
Кыргызы сумели отбиться, но степи Западной Монголии, лежавшие южнее Саянского хребта, естественно, достались киданям.
Только отсюда, используя людские резервы из тех благодатных степей, мог Елюй Даши набрать воинов для разгрома сельджукского султана в г.
началось отпадение окраин, и Эниат, с тюркским прозвищем Инанч Бильгэ Буку-хан (муж мудрый и сильный ), оказавшись во главе своего отряда на территории, огражденной Монгольским Алтаем, стал самостоятельным и передал власть двум своим сыновьям, имена которых остались неизвестны.
Итак, вначале северная граница ханства, которое называлось в Европе "царством пресвитера Иоанна", достигала Саянского хребта, но слабые женские руки выпустили северные земли, скорее всего во время смуты г.
В числе врагов Амбаганя кыргызы не названы, и нет указаний на бои, которых не могло не быть, если бы две крупные державы оспаривали друг у друга важную для них территорию.
По поводу предмета исторической географии//Ландшафт и этнос.
переселившихся в предгорья Наньшаня (Западное Ганьсу) и смешавшихся там с остатками хуннов, тюрок и тогонцев (южная ветвь монголов), благодаря чему образовался особый, довольно крупный народ, говоривший на тибетском языке.
показывает, что царь Хазарии Иосиф был прав, когда писал, что только его упорная и удачная война с Русью спасает от разграбления все мусульманские земли до Багдада (П.
Лесков, великий знаток русского православия, в знаменитом рассказе "На краю света" справедливо отмечает, что неудача православных миссий в Сибири была связана с тем, что русские миссионеры не смогли найти в местных языках абстрактных понятий, без которых понимание христианской доктрины невозможно.
Принятие христианства влекло за собою не столько политическое объединение страны, его принявшей, сколько этническую унификацию, потому что рознь между племенами поддерживалась родовыми культами.
На языке найманов и некоторых монголов букаула называли кишат, а монголы говорят кичат" (Рашид ад-Дин.
доведена история Срединной Азии, впервые подробно и политически ясно изложенная в фундаментальном труде Гумилева "Древние тюрки" (М.
вышла коллективная монография "История народов Восточной и Центральной Азии с древнейших времен до наших дней".
Гумилева, но без упоминания его имени, появились в ней главы: "Хунну", "Монголия", "Тюрки", "Тангуты", "Южная Сибирь", "Тибет".
Западный край - китайское наименование "всего" запада от коридора Ганьсу, зажатого между двумя пустынями, и до Тянь-Шаня и Тибета.
в Москве вышла "История государства киданей (Цидань Го Чжи)" китайского автора Е Лун-ли (XII-XIII вв.
Из его школы вышли почти все современные тюркологи России, изучающие тюркские реликты Алтая, Тувы, Хакасии, Сибири, Монголии и других районов.
Составил библиографический словарь по истории Китайской империи в -х томах, это лучший путеводитель по китайской истории в период --х гг.
Там обитали меркиты, одно из самых воинственных племен, враги в будущем Чингисхана.
История Каспия и прикаспийский ареал миграции народов - излюбленная тема Гумилева и наиболее близкий ему по духу природно-географический район исследований.
О Каспии, хазарах, тюрках, половцах, русах и персах написаны его книги "Открытие Хазарии" (М.
От реки был защищен дамбами, которые представляли для города постоянную угрозу, особенно во время войн и восстаний.
Волжские болгары, или Булгары - тюркское государство в бассейне Волги и Камы, считается родоначальником казанско-татарского этноса и нынешнего Татарстана.
Леса Биармии - в нормано-викинговской традиции -богатая мехами и золотом страна к востоку от берега Волги, от Ярославля.
История тангутов и тангутского государства как самостоятельного явления, а не части китайской истории, издавна привлекала внимание русских ориенталистов.
По истории тангутов и их литературе и языку существует значительная историография на русском языке.
Сложная концепция взаимодействия этносов на почве культурно-исторического соперничества была рассмотрена в книге "География этноса в исторический период" (Л.
Гумилев идентифицирует средневековых парфян, иранцев, говоривших на среднепехлевийском языке, наследников империи Сасанидов, с частью кочевников Турана, через некоторое время ставших в источниках туркменами.
История Великой "Дешт-и-Кипчак" - по сути история Великой степи, о которой пишет автор, но в данной книге все его исторические описания касательны по отношению к главной теме, занимавшей его, - теме создания русско-тюркского симбиоза в XI-XIX вв.
Команы, или куманы - половцы западной части Евразии, вселившиеся в Венгрию и Болгарию.
Автор был прирожденным ландшафтоведом, изучавшим в натуре объекты физической географии, точнее объекты живой этнической истории, а не только мертвого инвентаря - археологические остатки, этнографические предметы.
Так, появление титула "гурхан" на мировой арене, произвольное по отношению к ситуации, стало, по словам автора, высказанным в лекциях в ЛГУ, "вектором, определившим состояние эпохи, и породило новое пространство действий для лиц исторической драмы XII в.
С появлением чжурчжэней на юге Китая за рекой Хуанхэ начинается новая полоса переселения китайцев в бассейн реки Янцзы.
Бишбалык - город в предгорьях Тянь-Шаня, ключ к Джунгарии, столица западных тюрков, встречается на картах XI-XIV вв.
Гумилева, кидани и чжурчжэни, как и монголы, являют собой полосу взрыва пассионарности в XI-XII вв.
Он дал убедительный ответ на мучивший многих исследователей вопрос: откуда у кара-китаев и у Елюй Даши оказались столь многочисленные силы и столь многочисленные средства.
После побед они получили некоторый источник дохода в виде дани с мусульманских городов и пастбищных угодий, которые они отобрали у местного населения.
происходило интенсивное увлажнение степной зоны Евразии и количество пастбищ увеличилось за счет изменения природных условий Таким образом, в степи был установлен мир и стала возможной консолидация кочевников.
Всегда есть люди, недовольные начальством, и за горным хребтом Монгольского Алтая они оказались за пределами сферы действия кара-киданьских порядков.
Но как только империя пала и у власти встали простые члены племени, киданьские беженцы вернулись к привычным формам общественного строя и разделились на два ханства (на восемь просто не хватило бы людей).
Они вернулись к своему натуральному состоянию, стали храбрыми охотниками и скотоводами, забыли китайскую грамоту и, поскольку потребность в письменности у них сохранилась, заимствовали у уйгуров алфавит, кстати сказать, куда больше приспособленный к их языку, чем иероглифика.
Первым последствием распадения царства оказалось то, что гурхан Чжулху и Инанч Бильгэ Буку-хан начали вместе самостоятельную политику, чем парализовали друг друга и развязали руки своим многочисленным врагам.
Силы кара-киданьского гурхана были полностью скованы необходимостью удерживать Среднюю Азию, где в это время усилился Хорезм.
С кыпчаками, обитавшими западнее Алтая, найманы установили добрососедские отношения, и оба народа не беспокоили друг друга.
После смерти монгольского Хабул-хана, прадеда Чингисхана , Маркуз возглавил кочевников для борьбы с чжурчжэнями, но судьба обошлась с ним предельно жестоко.
У Маркуза было два сына: Хурчахус-Буюрук-хан, видимо, возглавил собственно кераитов, а второй, носивший титул "гурхана" , - союз кераитов с монголами, потому что с этого времени у монголов появился собственный государь - Хутула-хаган.
Есугэй-баатур, отец Чингиса, возглавлявший в то время объединение монгольских племен, пришел на помощь к изгнанному принцу и восстановил его на престоле.
Гурхан бежал на южную окраину Гоби, к тангутам , и там получил от тангутского правительства место для поселения своих сторонников.
В этом на первый взгляд незначительном эпизоде отразились две линии, оказавшие влияние на ход исторических событий: государственная, определенная общеазиатской политикой, и личная, связанная с характером Тогрула, кераитского хана.
Казалось бы, естественным вождем, вокруг которого могли бы сплотиться кочевые и оседлые христиане, был кара-киданьский гурхан, но Елюй Даши умер, а его наследники оказались в русле политики, направляемой уйгурским купеческим капиталом
Долголетняя война с Китаем стала традицией вражды, но появление мощной чжурчжэньской армии и слишком свободное обращение чжурчжэней с договорными обязательствами вынуждали тангутское правительство пересмотреть ситуацию и поддержать античжурчжэньские силы как на юге, в Китае, так и на севере, в степи.
Но в самом тангутском царстве не было единой точки зрения, и сторонник союза с Китаем был казнен по требованию чжурчжэней в г.
, хотя его противники не добились союза с империей Кинь (Цзинь), против империи Сун и монголов .
Даже из этих кратких сообщений видно, что в кераитской ставке племенное единство было давно утрачено, а власть держалась на копьях дружинников, направляемых доброй или злой волей своих вождей.
Цементировало же распадающийся на части народ только вероисповедание, ибо кераиты были окружены с севера язычниками монголами, а с юга буддистами тангутами.
В среде кераитов возникла оппозиция Тогрулу, и Инанч использовал ситуацию в своих политических целях: заключил союз с сильными северными племенами: ойратами, жившими на склонах Западных Саян, и меркитами, обитавшими на южных берегах Байкала.
По-видимому, ему удалось привлечь в коалицию даже татар, успевших поссориться с чжурчжэнями и завести дипломатические отношения с онгутами, или "белыми татарами", потомками храбрых шато, кочевавших у китайской стены, между Ордосом и Хинганом.
Тогрул оказался в изоляции и был вынужден искать поддержку у монголов, но этот народ переживал тяжелую эпоху распада и не представлял уже единого целого.
Пока же ограничимся констатацией того факта, что Тогрул и Тэмуджин пошли даже на то, чтобы заключить временный союз с Алтан-ханом, как они называли чжурчжэньского императора, переводя китайское наименование империи Кинь (совр.
союзники использовали бедственное положение татар, на которых напали регулярные войска чжурчжэней, чтобы отучить этих грабителей от постоянных набегов.
Тэмуджин и Тогрул ударили по отступавшим татарам, убили их вождя, разделили пленных и вдобавок получили в виде благодарности за помощь китайские звания, принятые в чжурчжэньской империи Кинь .
С этого времени Тогрул стал ваном, а так как слово "ван" - царь - было кочевникам непонятно, то они прибавили к нему известное слово "хан".
Вместо христианского союза кочевников, направленного против насильников и захватчиков чжурчжэней, создался прочжурчжэньский монголо-кераитский блок, причем оба правителя, Ванхан и Чингисхан, действовали вопреки воле своих народов.
младший брат его, Эркехара, бежал и передался найманам, объяснив свое поведение страхом за жизнь.
Потом их отпустили, но один из недовольных, младший брат хана, успел бежать к найманам и был там хорошо принят.
Итак, в степи образовалось два центра: монголо-кераитский и наймано-меркито-монгольский, ибо часть монголов и татар держались найманской ориентации.
Дальнейшие события столь переплетены с историей монголов, что, прежде чем излагать их, необходимо бросить хотя бы беглый взгляд на тот народ, который выхватил первенство и у кераитов, и у найманов, да и у всех народов Евразии на целых лет.
Низкий уровень производительных сил и крайне слабое развитие торговли, даже меновой, не давали возможности использовать подневольный труд в кочевом скотоводстве.
С течением времени они стали составлять отдельные отряды, чтобы сопротивляться своим организованным соплеменникам, и искать талантливых вождей для борьбы с родами и родовыми объединениями.
Число их неуклонно росло, и наконец в их среде оказался сын погибшего племенного вождя и правнук общемонгольского хана, потерявший состояние и общественное положение, член знатного рода Борджигинов, Тэмуджин, впоследствии ставший Чингисханом *.
, с чем совпадает и монгольская легендарная традиция, и расчеты времени женитьбы Тэмуджина, и возраст его сыновей: Джучи, Чагатая, Угедея и Толуя
татары нанесли монголам поражение у озера Буир-нур, в результате чего древнемонгольское ханство распалось, но народ продолжал войну.
Оказав помощь кераитскому князю Тогрулу в борьбе за престол, которую тот вел со своим дядей гурханом, опиравшимся на найманов, Есугэй приобрел влиятельного друга.
Этот романтический эпизод вызвал согласно родовым обычаям вражду между меркитами и монголами, впоследствии переросшую в жестокую войну, так как племя, по понятиям того времени, обязано было вступиться за обиженного соплеменника.
Чтобы иметь поддержку в борьбе с татарами и меркитами, Есугэй обручил своего девятилетнего сына Тэмуджина с Бортэ, дочерью вождя сильного монгольского племени хонкиратов, но на обратном пути был отравлен татарами, пригласившими его разделить трапезу, и умер.
Немедленно после его смерти распалось племенное объединение, которое он возглавлял, и бывшие подчиненные из племени тайджиутов угнали весь скот, оставив семью своего вождя в нищете.
Побратавшись с сыном Батыя, Сартаком, он стал как бы родственником хана и, пользуясь этим, отвел многие беды от русской земли.
Когда Тэмуджину исполнилось лет (автор "Тайной истории" для начала повествования пользуется живой хронологией ), т.
За эти годы Тэмуджин успел убить своего сводного брата Бектера, попасть в плен и убежать, жениться, подружиться с кераитским Ванханом, приобрести собственного дружинника, и, как видно, не только одного, потому что какие-то монгольские роды признали.
Джамуха отнесся к этому поразительно флегматично, но когда один из дружинников Тэмуджина застрелил его младшего брата, занимавшегося кражей коней, то Джамуха произвел набег на Чингисхана и, казнив пленных, вернулся домой.
Отметим еще особенность этого периода: начало целеустремленной политической борьбы (а не межплеменной и случайной) в монгольской истории этой поры связано с конфликтом Джамухи и Тэмуджина.
Тэмуджин и Джамуха были побратимы с детства, но с тех давних лет они надолго отошли друг от друга, так что после похода на меркитов сочли нужным заново совершить обряд братания.
Да и обращение Тэмуджина к Джамухе с просьбой о помощи - через посредство Тогрула - говорит о том, что он не поддерживал до этого времени со своим андой никаких отношений.
Это взаимное охлаждение - вернее, незнание, забвение друг друга - чувствуется и в резком тоне упрека, с которым обратился Джамуха к опоздавшим к месту встречи на три дня Тэмуджину и Тогрулу, и в том, что Джамуха, идя навстречу просьбе своего друга детства, совсем не желал разбрасываться своими войсками - вместо того, чтобы выступить с двумя своими тьмами (как предлагал ему Тогрул), он, вспомнив, что "на пути" его, "вверх по Онону, есть люди, принадлежащие к улусу анды", соображает, что "из улуса анды составится одна тьма.
О его отношении к Тэмуджину по походу на меркитов судить не приходится: они в сущности не знали еще друг друга.
После похода происходит нечто, по всей вероятности, не характерное для таких объединенных походов: вместо того чтобы разойтись по своим улусам и зажить там прежней жизнью, как это сделал, например, в рамках обычного, надо думать, Тогрул, Джамуха и Тэмуджин заново совершают обряд братания, остаются вместе и проводят неразлучно "в полном мире и согласии.
Мы не знаем, что побудило Тэмуджина и Джамуху заключить столь необычный для того времени союз.
А между тем этот момент крайне важен для понимания двух ключевых проблем истории не только Срединной Азии, но и всего мира: ) как и почему сложилась монгольская империя и ) отчего проиграли с ней войну ее кочевые соседи: найманы и кераиты, меркиты и татары.
Джамуха, получив известие об избрании Тэмуджина Чингисханом, обратился к знатным монголам Алтану и Хучару, видя в них главных виновников разрыва: "Зачем вы, Алтан и Хучар, разлучили нас с андой, вмешиваясь в наши дела?
Упоминание об Алтане и Хучаре перекликается с другим сообщением "Сокровенного сказания", где рассказывается о том, что к Тэмуджину присоединились "одним куренем - Хучар-беки, сын Некун-тайджи;
они избрали Тэмуджина ханом под названием Чингис, принеся ему присягу, текст которой весьма характерен: "Когда Тэмуджин станет ханом, то мы, передовым отрядом преследуя врагов, будем доставлять ему прекрасных дев и жен, юрты, холопов и лучших лошадей.
Избрание Тэмуджина ханом было признано кераитами, но встретило сопротивление в среде самих монголов, большая часть которых не примкнула к Тэмуджину, а объединилась вокруг Джамухи.
В битве при Далан-балчжутах Джамуха опрокинул войско Чингиса и запер его в ущелье близ реки Онон .
Но, верный традициям межплеменных войн, он ограничился казнью пленных и отвел свои войска, благодаря чему Чингисхан уцелел, получил передышку в лет и усилился настолько, что война стала необходимой.
Для окрестных племен: татар, отравивших отца Чингисхана, и меркитов, обесчестивших его жену.
не испарились традиции степного единства, заложенные хуннами, развитые тюрками и продолженные тем объединением монголоязычных татарских племен, которое условно именовалось цзубу.
Теперь настало время для увенчания здания кочевой культуры, и было неясно только одно: сделают это найманы или монголы.
|
