Лингвистические группы, включавшие в себя народы

Жизнь на этой территории сосредоточивается главным образом в оазисах, тянущихся несколькими цепочками от древнего города Шаша (Ташкент) до оазиса Хами *. Однако в распоряжении кочевников оставалось немало земель, так как им всегда принадлежали горные и предгорные пастбища Тянь-Шаня, долины рек Или, Чу, Черного Иртыша, Тарима и холмистая возвышенность Тарбагатая. Действительно, племена, оттесненные сюда с востока или возникшие автохтонно, в результате этногенеза, стремились развить широкое наступление на юг, причем объектами нападений становятся попеременно Индия и Персия. Но государства, основанные этими завоевателями, связаны больше с теми странами Южной Азии, которые подпадали под их власть, чем со степью, из которой они вышли. Обе эти - вначале этнические, а потом лингвистические - группы, включавшие в себя много самостоятельных народов, настолько приспособились к степным ландшафтам, их хозяйственная деятельность так тесно сомкнулась с процессами, происходившими в природе, что они стали в известном смысле как бы частью освоенного ими ландшафта, или верхним, завершающим звеном биоценоза степей. Степные собаки и прирученные орлы истребляли волков, благодаря чему интенсивно размножались овцы - основной скот кочевников в евразийской степи. Необходимо отметить, что все перечисленные нами исследователи, говоря об усыхании степей, не учитывали несовпадения увлажнения аридной и гумидной зон и потому не достигли окончательных результатов. Введение принципа гетерохронности увлажнения с добавочным коррективом на возможное перемещение путей циклонов в арктическую зону позволяло на историко-археологическом материале проследить климатические колебания с гораздо большей точностью. Если полярный максимум в целом остается неподвижным, то башня затропического максимума постоянно передвигается то к северу, то к югу, в связи с чем изменяется и область низкого давления, представляющая своего рода ложбину, по которой влажный воздух Атлантического океана в виде циклонов течет на континент Евразии. Северный Кавказ и Казахстан вплоть до горных кряжей Алтая и Тянь-Шаня. Напротив, Каспийское море, получающее % воды из Волги, бассейн которой занимает среднюю полосу Европейской России, усыхает, сокращается в размерах. Наоборот, Волга становится широкой и многоводной, Каспийское море увеличивается в размерах, наполняясь водой. Степь превращается в пустыни и полупустыни, граница ее лесной зоной продвигается на север. Изменения в направлении циклонов происходят постоянно, и мы теперь имеем возможность хронологически датировать периоды увлажнения и усыхания степей Евразии *. Оставим в стороне глубокую древность и посмотрим, как изменялся климат степной зоны на протяжении интересующего нас периода. , к которым восходят древнейшие более или менее подробные письменные известия о народах Центральной Азии, был период увлажнения степи, связанный с южным вариантом прохождения циклонов. В это время уровень Каспийского моря был на м ниже современного, хотя Узбой нес в него избыток вод Амударьи, не вмещавшийся в Аральское морс. Нетрудно понять, какую огромную роль в истории кочевников Евразии играли подобные изменения климата степей. А в промежутке, после кровавого спазма периода "Пяти династий", во время расцвета китайского искусства и филологии при династии Сун * вся энергия способных писателей эпохи была пущена на сюжеты, далекие от истории и географии. И никому в голову не приходило, что политическая география и история с этнографическим уклоном - это условие понимания реального положения государства, окруженного соседями с иным бытом и культурой. Поэтому, как ни плохо справлялась империя Тан с задачами, которые ставила перед ней суровая действительность, но она удержалась в границах Китая, используя войска, навербованные среди дружественных кочевников. А при династии Сун дипломаты и полководцы, изучившие комментарии к Конфуцию и трактаты о Мэн-цзы *, становились в тупик, сталкиваясь с застенными варварами: тибетцами, тюрками, монголоязычными киданями и тунгусоидными чжурчжэнями. Они умудрялись проигрывать войны при огромном численном перевесе, советовать правительству отдавать территории с населением слабому врагу, только чтобы экономить время и силы для гарема, и если писали историю, то только историю своего начальства, с целью получить от него солидную мзду. Впрочем, указанные недостатки метода характерны для многих исторических школ, пренебрегающих исследованием природы и характерных особенностей народов, населяющих те или иные страны и применяющихся к их ландшафтам и климату. Тезис, положенный нами в основу географического анализа, совсем иной, а именно: историческая судьба народности (этноса), являющаяся результатом ее (народности) хозяйственной деятельности, не определяется, но связана с динамическим состоянием вмещающего ландшафта †. Хотя Китай вступил в соприкосновение с кочевыми народами, обитавшими севернее Хуанхэ, в глубокой древности, проследить характер этих взаимоотношений мы можем только с III в. В эту эпоху произошло объединение Китая императором Цинь Ши-Хуан-ди ( г. - современная Внутренняя и Внешняя Монголия, Джунгария и Южная Сибирь - была крайне удобна для кочевого скотоводства, так как при уровне техники того времени не могла быть использована для земледелия. Легче всего было получать эти продукты из Китая путем меновой торговли, на что очень охотно шло китайское население, но между народами встало имперское правительство и его советники. Императорам династий Цинь и Хань требовались средства на содержание армии солдат и чиновников, и они взяли торговлю с хуннами в свои руки, вследствие чего хунны стали получать значительно меньше тканей и хлеба, чем им это было нужно †. попытался вмешаться во внутренние дела хуннов, они восстали и, сковав правительственные войска на границе, поддержали восстание "краснобровых" - китайских крестьян, жестоко угнетавшихся Ван Маном. Только распадение державы Хунну на Северное и Южное, а также союз с сяньбийскими (древнемонгольскими) племенами, обитавшими в Маньчжурии и Восточном Забайкалье до III в. Во исполнение этой программы были покорены Чаосянь (Северная Корея), Юе - северное и южное (в Гуандуне и Индокитае) - и кочевые тибетские племена около озера Кукунор. Но, может быть, не Китай, а именно хунны были причиной жестокой войны, способствовавшей гибели империи Хань? Это представление зиждется на том, что в Европе хунны возглавили многочисленные племена угров, аланов, антов и германцев и положили начало "Великому переселению народов", во время которого пала Западная Римская империя. они, окружив у деревни Байдын (в Шаньси) * отряд, сопровождавший китайского императора, выпустили последнего, заключив с ним договор "мира и родства" без каких-либо территориальных уступок. ) указано, что пограничные жители, угнетаемые китайскими чиновниками, невольники, преступники и семьи политических эмигрантов только и мечтают бежать в степи, говоря, что "у хуннов весело жить" †. Такого разноплеменного населения в державе хуннов скопилось так много, что они образовали самостоятельную этническую единицу, которую китайские историки считали племенем "цзылу" †. Ассимиляции с коренным хуннским населением произойти не могло, так как пришельцы не входили в хуннскую родо-племенную систему, но они жили в мире и дружбе, помогая друг другу в хозяйственной деятельности и обороне своей страны. Первая кочевая повозка на деревянных обрубках сменилась сначала коляской на высоких колесах †, а потом вьюком, что позволили кочевникам форсировать горные, поросшие лесом хребты †. Конечно, было бы нелепо искать у хуннов научные теории: их даже греки заимствовали у древних египтян и вавилонян. При этом надо помнить, что данные о фольклоре и истории древних кочевников получены нами за счет этнографических аналогий. Руденко вскрыты великолепные памятники искусства, так называемый "звериный стиль", позволившие констатировать культурную близость хуннов с народами Сибири и Средней Азии † *. После кровавой борьбы между собою и с китайцами, оттесненными в бассейн Янцзы, тоба одержали верх и основали могущественную империю, официально принявшую китайское название - Вэй. Это государство в глазах кочевого населения степей было китайским, а в глазах китайцев - варварским. Но это была уже не родо-племенная держава, а феодальная империя с условным землевладением, закрепощением свободного населения и раздачей областей за службу. Китай опять стал китайским, но потомки табгачей, уже забывшие родной язык, продолжали жить вдоль китайской стены, на границе со степью. В свою очередь тюрки, вступая в вооруженные столкновения с персами или греками, преследовали экономические и политические цели, связанные с караванной торговлей. Эти столкновения были исторически неизбежны, потому что, объединив Великую степь, тюрки приняли на себя политические задачи народов, вошедших а Великий каганат †. Основной задачей китайских феодалов и чиновников стало установление власти над Азией, что некогда было целью династии Хань. Даже крах династии Суй и бедствия, перенесенные их страной и народом †, не заставили китайских феодалов отказаться от этой безумной затеи. Побежденные в гражданской войне собственными пограничными войсками, потомками табгачей, установившими приемлемый на первых порах и для тюрок и для китайского народа режим династии Тан, они путем интриг и заговоров повернули политику в привычное русло, чем вызвали восстания Кутлуга Эльтерес-хана † и Ань Лу-шаня †, снова залившие кровью Китай. И хотя ни уйгурское ханство, ни тибетская монархия не пережили династии Тан, китайская агрессия была остановлена. Тогда уйгуры приняли манихейство, карлуки - ислам, басмалы и онгуты - несторианство, тибетцы - буддизм в его индийской форме, а китайская идеология не перешагнула через Великую стену. Может оказаться, что Византия - это Восточная Римская империя, реликт былого величия, на протяжении тысячи лет катившийся к упадку. А может быть, Византия просто огромный город, средоточие торговли и образованности, воздвигшийся на берегах голубого моря и окруженный выжженными горами, где полудикое население веками пасло коз и снимало оливки и виноград? В таком понимании термина "Византия" не только город Константинополь и подвластная ему страна, и даже не только халкедонское исповедание, но целостность, включающая в себя равно православных и еретиков: монофизитов и несториан, христиан и гностиков (маркионитов и манихеев, о которых тоже будет упомянуто). Можно опустить описание трех главных направлений гностицизма: египетского, сирийского и маркионитского (от имени христианского гностика Маркиона) - и остановиться только на изящной концепции персидского мыслителя Мани (III в. Появились четыре направления христианской мысли: арианское - распространившееся среди германских племен, несторианское - наиболее важное для нашей темы, монофизитское - возникшее как антитеза несторианству, и халкедонитское * (от места, где происходил IV собор) - ставшее господствующим исповеданием Византийской империи. Но нам нет необходимости далее останавливаться на перипетиях религиозной борьбы в Римской империи, а можно сосредоточить внимание на проникновении этой бурлящей, раскаленной мысли на Дальний Восток и в бескрайние пространства Великой степи †. в Гундишапурс, резиденции персидского шаха, принял мученический венец мыслитель и писатель Мани, объявивший себя наследником Христа и Параклетом, замученный мобедами, зороастрийским духовенством, его последователи вынуждены были бежать из Персии, но на западе манихейство подвергалось постоянному гонению и ушло в подполье †. , когда на соборе в Бит-Запате несторианство было признано господствующим исповеданием персидских христиан, в том числе и прихожан Мервской митрополии *. Первые императоры династии Тан, Тай-цзун и Гао-цзун, покровительствовали христианам и позволяли им строить церкви. Во время узурпации престола императрицей У Цзэ-тянь, связанной с буддистами, на христиан началось гонение, но узурпаторша была быстро лишена власти сторонниками династии Тан. С этого времени несторианство начало распространяться в Джунгарии, находившейся под контролем империи Тан, и обретать неофитов среди кочевников, главным образом басмалов, но довольно долго его успехи были незначительны. Распространяющееся несторианство встречало сопротивление не со стороны местных религий, пришедших в упадок после падения Тюркского каганата, а от подобных ему прозелитических религий: буддизма, ислама, манихейства и бона. Ислам представлялся кочевникам исключительно городской религией, и они относились к нему так же, как и бедуины Аравии век назад. из китайских владений императором Сюань-цзуном †, нашли сторонников среди уйгуров и поддержали хана Моянчура в тяжелой внутренней войне †. Поскольку христиане оказались противниками уйгурского хана, то после победы он склонился на сторону манихеев, которые его поддержали. Манихеи, оказавшись у власти, проявили такую религиозную нетерпимость †, что рассорились со всеми соседями: тибетскими буддистами и последователями религии бон, сибирскими шаманистами, мусульманами, китайцами и, уж конечно, несторианами. Это событие совпало с разгромом Уйгурии, в которой до сих пор Китай нуждался как в союзнике и которая охраняла интересы и жизнь кочевников, обитавших в пределах Срединной империи †. Особенно интенсивным было это смешение в тех областях, где позже возникло Тангутское царство: манихейские божества светил в буддийском облике обнаружены на иконах Харахото †. Итак, в аспекте борьбы мировоззрений влияние китайской и мусульманской культур в степи было ограничено и остановлено византийской культурой, понимаемой в самом широком смысле. Но Византийская империя, находясь далеко от степей Центральной Азии, не давила и не могла давить на кочевников. Универсализм христианства, в котором "несть ни варвар, ни скиф, ни еллин, ни иудей", привился в кочевом мире, потому что он не третировал кочевников как неполноценных людей и не вел к подчинению чужому хану, будь то "Сын Неба" или "Наместник пророка". Какое это имеет значение для судеб гибнувшего Китая, поднимавшейся Западной Маньчжурии, покинутой народом Уйгурии, наполнявшегося людьми Тангутского царства? Что нам даст изучение религиозных движений вместо разбора социально-экономических отношений, о которых в этой работе говорится только мимоходом? ) и мало имел времени заниматься внешними сношениями с смежными народами (намек на то, что географическая наука, находившаяся в эпоху Тан в расцвете, благодаря активной поддержке правительства, претендовавшего на гегемонию в Азии, пала, как только эти претензии оказались неосуществленными. Разжалованный полководец становился нищим батраком, удачливый разбойник становился князем, слуга за своевременный донос превращаются в крупного феодала, а при смене власти делался крестьянином. за истекшие лет имели место и переселения племен, но это касалось только северных окраин Великой степи, а этническая трансформация ее массива произошла за счет исторической судьбы, т. подложный текст "письма пресвитера Иоанна" к византийскому императору Мануилу Комнину (Хенниг Р. О мнимой переписке императора Мануила с "пресвитером Иоанном" упоминается также в Древнерусской "Повести об индийском царстве" (Бегунов В. Памятник русской литературы XII века "Слово о погибели Русской земли". К их числу мы причисляем империи Таи и Ляо (киданей), потерявших связь со степью, но не Юань и Цин, опиравшихся на родные земли вплоть до падения. Необходимо учитывать, что все завоевания империи Тан на западе и на востоке были совершены кочевниками, называвшими фактического основателя этой династии "Табгачский (т. Последствием этого было создание Второго тюркского каганата и потеря Китаем гегемонии в Восточной Азии, оказавшейся эфемерной (Грумм-Гржимайло Г. книга о трех веках войны степных народов Евразии с Китаем) и "Древние тюрки" . "Поиски вымышленного царства", или, как сам автор называл книгу - "Поп Иван", должна была "закрыть" тему истории степных народов Восточной Азии - обобщить исследованную автором проблему кочевых обществ от III в. В настоящее время специалисты по истории и культуре Евразии проявляют огромный интерес к ставшим библиографическими редкостями первым трем книгам Л. В книге он о многом написал, не боясь, пока, обвинений в антимарксизме и антиисторизме и прочих грехах, и рассказал об этногенезе степных народов, о роли кочевников в истории, и особенно о любимых им монголах, не прибегая к терминам "этногенез", "этнос" и "пассионарность". В этой книге видны следы его давнишней борьбы с учеными, затвердившими для себя и для окружающих, что кочевнический образ жизни - зло, отсталость, которую необходимо преодолеть социальными воздействиями; монголы потому плохи, что они из Азии и враги Китая и России и что, наконец, за всеми событиями в Великой степи XII-XV вв. Потому моральное табу на исследования истории кочевников и особенно истории образования монгольского государства в -е гг. Ученый говорит скупо о некоторых вещах - о татаро-монгольском иге, о несторианстве, о загадке появления монголов на исторической арене, о присущей ханьскому Китаю и последующим династиям агрессивной политике. В книге сказался также некий, если угодно, природный авантюризм автора - авантюристический склад мировосприятия: он обожал розыгрыши какой-либо бесперспективной, с точки зрения официальной науки, идеи, теории и добивался поразительных результатов, рассматривая события в разных ракурсах. Внимание к проблеме этноса и этногенеза заметно и в этой работе, но ученый еще не может в полный голос сказать, что за объект он описывает - не социальные организмы столь неприятных историкам-европоцентристам кочевников, но этносы, народы. Поэтому в ней, несмотря на применение разных оптик наблюдения автора над объектом: оптика Птичьего полета, Кургана, Мышиной норы и Письменного стола, - нет понятий "этнос", "субэтнос", "консорция", "суперэтнос" и "химера". , дала автору полную возможность дописать "степную трилогию", высказаться, подвести итоги историографического и источниковедческого, но и аналитического рассмотрения истории кочевников, и поставила точку на традиционном методе анализа материала, привитом ученому на Восточном факультете ЛГУ. Гумилев "оконтурил" свою территорию - Великую степь, пространство этносферы, земли, им столь любимой, и с этого времени в литературу и разговорный язык вошло обозначение внутренних частей Евразии - Великая степь. Гумилева "Поиски вымышленного царства" для дальнейшего развития жанра "исторической книги", исторической хроники, исторического романа в нашей стране. Книга оказала влияние на продолжение интенсивного изучения средневековой истории Восточной Европы в университетах Франции, США, Англии, Польши, Чехословакии. Работа Гумилева породила жанр общественно-научной полемики на темы исторической роли кочевников в Азии и Европе. " заставили обратиться ученые и литературные круги в СССР к теме "Слова о полку Игореве": ожесточенные дискуссии и ряд работ возникли под влиянием оригинальных и пока никем не опровергнутых взглядов Гумилева на время написания великого эпоса и его авторства. Восточное христианство, различные направления религиозной мысли первых веков христианства были любимыми темами лекций и разговоров Гумилева, однако полностью написать о конфессиональных проблемах Византии, Европы, Персии и России ему не удалось. Поэтому в этой книге намечены те дальнейшие фрагменты книг, которые, несколько развившись, оказались в поле зрения автора уже во время написания монографии "Древняя Русь и Великая степь". Итак, было ли средневековое царство "попа" - пресвитера Иоанна? , когда случилась роковая битва монголов-христиан с мусульманами Сирии и Египта, исход которой был предрешен - предательством европейцев-крестоносцев. В его мировосприятии слились вместе этика человека, пережившего лагерь, и стоическая философия, восточное христианство, митраизм, что делает его взгляды предметом интереса историков психологии. Книга о "попе Иване" и сегодня интересна историкам России, потому что в ней содержатся ответы на самые темные два периода сложения русского этноса: конец Киевской Руси и начало сложения нового государства в Московии. Гумилев задумывал книгу в условном наклонении: а что было бы, если - и понял, что то, что произошло в XIII столетии, не было заложено в социальной сфере отношений или предопределено самой формацией феодализма, а было следствием поведенческих искажений. Предисловие к книге написал Сергей Иванович Руденко, выдающийся ученый, этнограф и географ, крупнейший до Гумилева исследователь кочевников. Руденко по случайности, столь характерной для академической среды, не стал членом Академии наук, но он произвел подлинный переворот в исследованиях Центральной Азии как этнограф, археолог, историк культуры и публикатор многочисленных документов по истории материальной культуры кочевых народов. Среди них книги: "Культура хуннов и ноинулинские курганы" , "Культура населения Горного Алтая в скифское время" , "Культура населения Центрального Алтая в скифское время" . Гумилев признается, что "обычно творческий момент вуалируется" и сам он "до сих пор поступал именно так", но, заканчивая "степную трилогию", он захотел посвятить нас в "тайну ремесла", ибо в этой книге больше внимания уделено не легендарному, никогда не существовавшему царству, а способу понимания прекрасной науки - Истории. автор изучал историю кочевников Центральной Азии и ознакомился во время ссылки в Среднюю Азию с этнографией и живыми языками тюрко-персидского Востока.