История "тайного Евангелия" от Марка

Даже очень тесно связаны, раз Робер де Борон видел в Галааде сына Иосифа из Аримафеи и раз "Поиски Святого Грааля" называли его, как и Христа, то почему и каким образом надо было приобщать ее к меровингской династии, именно в эпоху крестовых походов, в момент, когда она носила на голове венец королевства Иерусалимского, защищаемая орденом Храма и Сионской также многочисленны, серьезны и увлекательны работы, посвященные тамплиерам и крестовым походам. во втором - историки, приверженные больше к событиям, описанным на бумаге, чем к устным преданиям, являющимся источником всех легенд, отбрасывали романы о Граале, мифы, сказки, символические интерпретации, обыкновенные плоды мечты и воображения, а следовательно, бесполезные для науки, называемой точной. , черпающий свои доказательства из многочисленных романов о Граале, так же как сегодня не известен ни один летописец меровингской эпохи, упомянувший легенды из "артуровского" цикла, которые, однако, могли бы быть ему чем-нибудь полезны. Годфруа Бульонского, мнимого "отпрыска" семьи Грааль, но реального - меровингского рода, взошедшего на трон Иерусалима, не имея, однако, королевского титула. Магдалина привезла с собой этих детей или ребенка, и эта в высшей степени "королевская кровь" непрерывно продолжалась в потомстве в самой строгой тайне в течение почти четырехсот лет - нормальный промежуток времени для высокого рода. Если все эти предположения, являющиеся, напомним, простыми гипотезами, оказались бы точными, то многие моменты нашего исследования получили бы свое объяснение: поклонение, предметом которого во времена крестовых походов была рождение легендарного Меровея, сына морского существа "из моря", может быть, символизированное, как и Иисус, мистической рыбой; Церковью и потомками Хлодвига, в действительности происходящими от Иисуса - идеальный договор для Церкви, возведенной на его имени; Дагоберта II после его убийства, когда Церковь стала сообщницей не только цареубийства, но и некоей формы богоубийства; Каролинги пытались узаконить себя как императоров Священной Римской Империи, сливаясь с меровингской династией. Потомство Иисуса, продолжающееся в Дагоберте, могло также объяснить и существование семьи Грааль, ее загадочное сияние и ореол тайны, короля-рыбака, больного и не могущего царствовать, Персеваля, наконец, как наследника замка Грааль. Одновременно это потомство объясняло мистическое происхождение Годфруа Бульонского, сына или внука Лоэнгрина, который, в свою очередь, был внуком или правнуком Персеваля, то есть членом семьи Грааль. А если Годфруа Бульонский происходил от Иисуса, то взятие им Иерусалима в 1099 г. Мы скажем, что христиане, разделяющие одну и ту же веру в Иисуса, принимают - правда, на разных уровнях, более или менее буквально или символически, согласно их религии - слово Нового Завета по этому поводу, а особенно в том, что касается распятия и воскресения. По Иоанну, действительно, распятие совершилось накануне Пасхи, тогда как у Матфея, Луки и Марка оно произошло на следующей неделе после нее. профессор Мортон Смит из Колумбийского университета обнаружил в одном монастыре близ Иерусалима письмо, содержащее неизвестный фрагмент Евангелия от Марка. Порекомендовав ему хорошенько различать в этом деле "истину, которая кажется истинной в глазах человеческого мнения, и настоящую истину, которая является таковой, благодаря вере", Климент Александрийский подходит к предмету спора - Евангелию от Марка, - и плохому использованию его карпократийцами. Речь идет о тексте, написанном евангелистом на основе своих заметок и заметок Петра, предназначенных для тех, "кто находится на дороге совершенства" и "посвящается в великие тайны", но не предназначенных для того, чтобы быть обнародованными перед всеми христианами. Такова история "тайного Евангелия" от Марка, признанная и рассказанная епископом Климентом Александрийским, который заключил письмо советом своему ученику никогда не соглашаться с карпократийцами в том, что этот текст был произведением Марка, ибо, уточняет он еще, "не все истины должны быть поведаны всем людям". Этого эпизода нет в Евангелии от Марка, но он хорошо известен: речь идет о воскрешении Лазаря, описанном в четвертом Евангелии, от Иоанна. Впрочем, эта история может, даже больше, чем рассказ Иоанна, навести на мысль о вероятных отношениях между человеком, закрытым в могиле, и тем, кто его "воскресил". Евангелия от Иоанна, можно сделать разумное заключение о том, что Феодор последовал совету Климента Александрийского и заставил рассказ об этом событии, написанный рукой Марка, исчезнуть. Так, оригинальная версия его книги заканчивалась распятием, положением во гроб и вскрытием опустевшей могилы, но без всякого упоминания о воскресении, ни о явлении его ученикам. Но для этого сначала нужно было познакомиться с исторической действительностью Святой Земли в момент появления христианства, ибо Евангелия были лишь пустыми сосудами, плывущими вне времени по океану веков. Положение в святой Земле в то время было похоже на положение любой оккупированной страны, угнетенной суровым военным режимом, и жители, сохраняя свои обычаи и религии, должны были склониться перед законом победителя, ибо всемогущая римская власть была представлена армией, организация и действенность которой показала себя во многих странах. Завета намекала на "Иисуса Назореянина" - напомним, что этот эпитет тогда обозначал определенную еврейскую секту, а не жителя города Назарета. Затем в течение четырех следующих лет римские легионы заняли Иерусалим, стерли город с лица земли, сожгли и разграбили Храм (в 70 г. Евангелие от Марка считается самым ранним, за исключением последующего добавления, относящегося к воскресению. Как мы видели из письма Климента Александрийского, этот текст был написан в Риме и, в основном, для греко-римской публики. Это важная деталь, ведь в тот момент, когда Марк писал свою книгу, Иудея находилась в состоянии быстро надвигавшегося восстания, и тысячи евреев уже были приговорены к распятию. Так что было бы неразумным, если Марк хотел найти слушателей среди римлян, представлять Иисуса политическим агитатором или врагом всемогущей тогда римской власти. Наконец, что касается Евангелий от Марка, Луки и Матфея, напомним, что их называли "синоптическими" в силу характеризующего их сходства, подобия, которое можно заметить сразу, проводя параллельное сравнение колонок текста. синоптики настаивают на его деятельности в Галилее гораздо больше, чем на Событиях, происшедших на юге Палестины, а Иоанн мало рассказывает о начале общественной деятельности Иисуса, зато уделяет больше внимания его присутствию в Иудее, и особенно в Иерусалиме. В противовес Матфею, Марку и Луке его рассказ о распятии, кажется, основан на свидетельстве из первых рук, и, кроме того, он описывает некоторые события, не фигурирующие в первых трех Евангелиях: свадьба в Кане, беседа с Никодимом, появление Иосифа из Аримафеи, воскресение Лазаря (изъятое, как мы уже знаем, из текста Марка). За исключением Марии, его матери, там фигурируют всего две женщины, как бы входящие в ближайшее окружение Иисуса. Так, у Марка и Матфея она появляется под своим именем только в момент распятия, среди учеников Иисуса; Затруднительная деталь, которая часто давала пищу для различных гипотез, и одна из них состоит в том, что Мария из Магдалы на самом деле была женой одного из учеников Иисуса; Несмотря на поверие, навязанное народными преданиями, Мария из Магдалы, сверх того, не фигурирует ни в одном из Евангелий в роли блудницы. Магдалеянка пойдет во главе группы женщин, шествующих с ней через города и села, как Симон Петр - во главе учеников. Итак, во всех Евангелиях Мария из Магдалы занимает привилегированное положение, и такое благосклонное к ней отношение должно было вызвать ревность друзей или других учеников Иисуса. Каким бы двусмысленным ни был этот образ, Мария из Магдалы - не единственная предполагаемая жена для Иисуса; действительно, есть еще одна, представленная в четвертом Евангелии, зовущаяся Марией из Вифании, сестра А тайное Евангелие от Марка, упоминаемое выше, высказывается на этот счет более определенно: она выходит из дома прежде, чем Иисус приказывает ей это, и ее тут же грубо отталкивают его ученики, и Иисус должен вмешаться, чтобы успокоить их.