Голова из позолоченного серебра

Марком, учеником Иисуса, он стал родоначальником новой секты, где смешивались принципы зарождающегося христианства и более древних верований. Мы знаем, что красный крест оказался на гербе рыцарей Храма, но "Секретные досье" выражаются на этот счет: нужно, внушают они, видеть в Ормусе происхождение ордена Розы и Креста, или розенкрейцеров; Сионская Община прибавила к "Ормусу" еще одно название и стала называться "орденом Истинных Розы и Креста". Зато, если "документы Общины" заслуживают доверия, мы должны пересмотреть проблему происхождения ордена Розы и Креста и увидеть в нем нечто другое, нежели ловко поставленный в XVII в. братство Розы и Креста находилось во Франции в своем апогее, кюре Жизора, Робер Деньо, написал историю города и своей семьи, в которой он прямо заявил, что орден Розы и уступил рыцарям Храма клочок земли в Акре. Гийом де Жизор получил от ордена Храма золотую голову Caput Факт очень интересный, потому что хоть мы уже не в первый раз встречаем эту таинственную голову, нам еще не представлялось удобного случая установить ее прямую связь ни с Сионом, ни со знаменитой семьей, царствовавшей в Жизоре. Вот текст одного из отчетов: "11 мая следующего года Комиссия вызвала Гийома Пидуа, управляющего и хранителя богатств ордена Храма и на этом основании держащего у себя реликвии и раки, захваченные во время ареста тамплиеров в Париже. Мы знаем продолжение, так как речь идет о той самой голове из позолоченного серебра, уже встречавшейся нам в тайных церемониях тамплиеров и имеющую пометку "Cap LVIII". Сион продолжал использовать свою официозную власть по отношению к тамплиерам, то Гийом де Жизор, по крайней мере частично, мог быть ответственным за уничтожение архивов ордена и за необъяснимое исчезновение его сокровища. Второй список содержит имена великих магистров ордена Храма с 1118 по 1190 гг. Все списки, опубликованные историками ордена Храма, устанавливают число великих магистров с 1113 по 1190 гг. Бернара, бывший не только основателем ордена, но и великим магистром с 1153 по 1156 гг. Во всех списках, наконец, Бертран де Бланшфор - шестой великий магистр, с 1156 г. В самом деле, не существует никакого официального и точного списка великих магистров ордена Храма, ибо, как нам кажется нужным упомянуть здесь, такой список никогда не был передан потомкам. Значит, историки набросали этот список, согласно старинным летописям, авторы которых то там, то здесь намекали на того или иного "магистра" или "великого магистра". Если Сион на самом деле создал рыцарей Храма, и если, по крайней мере, в архивах он дожил до сегодняшнего дня, то можно не без оснований думать, что именно он владеет некими тайнами. Впрочем, существует очень простое объяснение противоречий в списках великих магистров Храма из "Секретных досье"; Кроме великого магистра, орден Храма состоял из большого числа местных магистров: один в Англии, один в Нормандии, в Аквитании и на всех территориях, где находились его владения. Бертран де Бланшфор, великий магистр ордена. Верно это как для Андре де Монбара, так и для некоего Эверара де Барра, фигурирующего во многих списках в качестве одного из великих магистров ордена. Тем не менее, каждый знает, что согласно уставу ордена, великий магистр, который обязательно избирался генеральным капитулом, находящимся в Иерусалиме, сам должен был находиться там. После того, как мы провели более года изучая и сравнивая различные списки великих магистров Храма, нам надо было изучить ссылки на всех историков ордена - английских, французских, немецких, а также их источников, хроник того времени, например, Вильгельма Тирского, и всех современных им рассказов; получив массу информации о других, рассмотрев при помощи лупы титулы и подписи на прокламациях, эдиктах, актах и на всех документах, имеющих отношение к тамплиерам, мы можем утверждать, заключая это систематическое расследование, что список, появившийся в "Секретных досье", является наиболее точным не только в плане установления личностей великих магистров, но также и дат. Мы сразу же отказались от третьего и последнего из списков, то есть списка великих магистров Сионской Общины, который, на первый взгляд, мог лишь сбить нас с толку. Третий список из "Секретных досье" - это последовательное перечисление великих магистров Сионской Общины или же, если использовать старое французское слово, которое еще употребляется, - "навигаторов", "перевозчиков". сделал Сионскую Общину "герметическим франкмасонством", и его дед, Жан (Иоанн) де Жизор, первый великий магистр ордена после рубки вяза и отделения от тамплиеров в 1188 г. Истории только свое имя и свой титул, который не создал ничего грандиозного, что он заслужил пост великого магистра ордена Сиона? Ничего, если, конечно, не считать - и это единственное объяснение - его присутствия на густом и сложном генеалогическом древе, сок которого есть не что иное, как кровь самих Меровингов. Да, Жан де Жизор, так же как и остальные личности, упомянутые в списке, принадлежал - условие необходимое и достаточное - к этому знаменитому роду, который дал ордену много великих магистров. Во-первых, как мы уже видели, среди самых известных личностей, принадлежавших к миру науки или искусства, во-вторых, среди членов определенного рода, имеющего в своих жилах знатную, даже королевскую кровь. 2) Существовала ли связь, кровная или какая-либо другая, между каждым великим магистром и семьями, фигурирующими в генеалогиях "документов Общины" и, как предполагается, принадлежащих к роду Меровингов, в частности, к герцогскому Лотарингскому дому? 4) Так как орден Сиона определил себя как "герметическое франкмасонство", был ли каждый великий магистр замечен в склонности к герметической мысли и поддерживал ли он отношения с тайными обществами? Кроме того, некоторые из них имели ту же кровь, что и представители Лотарингского дома, или же были связаны с ним каким-то другим образом, как, например, Роберт Флудд, который являлся наставником сына герцога Лотарингского. Мы обнаружили также, что, начиная с Никола Фламеля, каждый из великих магистров Сиона без исключения был сторонником герметической мысли и входил в какое-либо тайное общество, даже такие, как Рене Анжуйский, "добрый король Рене", одна из самых знаменитых фигур европейской цивилизации проторенессанса заслуживает того, чтобы мы ненадолго задержали внимание на его очаровательной персоне. В первый раз она появляется в Истории в Вокулере, на берегу Мезы, недалеко от своего родного городка, чтобы объявить коменданту крепости о "божественной миссии", которой она облечена: спасти Францию от английских захватчиков и обеспечить дофину королевский венец. Герцог удостоил ее аудиенции в своей столице, Нанси, по слухам, в присутствии Рене Анжуйского, и когда герцог Лотарингский спросил ее, что ей угодно, Жанна ответила просто, несколькими словами, которые, однако же, озадачили многих историков: "Вашего зятя, коня и несколько храбрых мужчин, чтобы повести меня во Францию. Не обязательно, что отсюда вытекает существование тайного общества, но оно становится весьма вероятным, а особенно вероятным - под руководством Рене Анжуйского. Но кроме всего прочего, Рене Анжуйский любит рыцарство и романы о короле Рене вместе со своим двором находится в своей резиденции в Тарасконе, где он занимается постановкой целой серии "Действ" своего собственного сочинения - нечто среднего между фигурами турнира и маскарада, во время которых рыцари состязаются и представляют что-то похожее на драму. Помимо произведений Рене Анжуйского, Аркадия встречается в образе фонтана или могилы, и оба неотделимы от подземной реки. Эта подземная река, аллегория "подземных" преданий, скрытых от взгляда профана под различными формами эзотерической мысли, кажется, обрела для короля Рене очень большое значение. Впрочем, тема Аркадии и ее подземной реки вдохновляли не только Рене Жака Саннадзаро, который несколькими годами раньше принадлежал к итальянскому окружению Рене Анжуйского. В заключение вспомним, что "Аркадией" также называется пасторальный роман, опубликованный англичанином Филиппом Сиднеем, и что в Италии она вдохновляла знаменитого Торквато Тассо, чей "Освобожденный Иерусалим" рассказывает о взятии святого города Годфруа Бульонским. , в творчестве Никола Пуссена, а особенно в "Пастухах Аркадии", эта тема, бесспорно, достигает своего апогея.