Бескомпромиссные стратфордианцы

Через несколько дней пocлe его загадочных похорон покончила с собой его поэтическая подруга, его "чистая дева Мариан", - дочь Феникса и сама Феникс, предмет обожания Бомонта и Овербери, "прекрасная Чарис" Бена Джонсона, бывшая, однако, только "видимостью жены Голубя". И Джон Марстон настойчиво, снова и снова - точно боясь, что мы не поймем его или поймем неправильно, - описывает это Совершенство, оставленное бельвуарской четой, - их гениальные творения, представшие перед "поэтами Бельвуарской долины", когда Голубь и Феникс ушли в другой мир. Об этом говорят и помещенные Честером после своей поэмы поэтические произведения, специально обозначенные им как "созданные Пафосским Голубем для прекрасной Феникс". Я уже говорил в первой главе, что в нашем столетии некоторые литературоведы обратили внимание на это собрание блестящих акростихов, в которых видна уверенная рука мастера, превосходящего в своем поэтическом искусстве всех других авторов, представленных в честеровском сборнике, - лучших английских поэтов того времени. Я уже отмечал, что "Песни Голубя" являются во многих отношениях более "шекспировским" поэтическим материалом, чем поэма "Феникс и Голубь", хотя под последней напечатано имя Шекспира. Поэтому Найт после долгих раздумий пришел к осторожному выводу, что Шекспир, поместив в сборник свою поэму "Феникс и Голубь", вероятно, не ограничился этим, но приложил руку и к некоторым разделам честеровской поэмы, а особенно заметно - к "Песням Голубя". И только теперь мы можем сказать и гораздо более определенно: прекрасные акростихи бельвуарского Голубя - это действительно шекспировская поэзия, потому что за маской "Уильям Потрясающий Копьем" скрывались именно Голубь и Феникс. Человечество обретает новое богатейшее собрание поэтических произведений Шекспира, носящих на себе ясную и неоспоримую печать шекспировского гения, продолжающих и развивающих мотивы и образы шекспировских сонетов ("Песни" по многим признакам написаны позднее сонетов). Они почтили память тех, кто был Шекспиром, и сделали это в книге, окутанной хитроумно сотканной завесой, достойной таких мастеров творческой конспирации, как Роджер и Елизавета Рэтленд. И Хор Поэтов - лучших поэтов Англии - прощается с бельвуарской четой - "Уильямом Потрясающим Копьем", прощается в строках, "исполненных смысла, скрытого от непосвященной толпы". Но если честеровский сборник - это скорбный отклик на трагическую смерть, тайное прощание с Уильямом Шекспиром, то правомерно задать вопрос: что же тогда представляет из себя прекрасная поэма, известная под данным ей в прошлом веке названием "Феникс и Голубь" и в наше время привычно причисляемая к шекспировским произведениям (хотя в прошлом, как мы знаем, на этот счет неоднократно высказывались и обосновывались серьезные сомнения)? Но составитель демонстративно не сделал этого, и причина нам теперь понятна: отсутствие заголовка перед обращением к участникам похоронной процессии и особое оформление "Плача" не случайны, а функциональны - таким путем это произведение (или произведения) выделено как главное, ключевое в сборнике, посвященном Голубю и Феникс. Гарнет и другие исследователи, считавшие, что поэма не принадлежит Шекспиру (и действительно, она не похожа ни на одно из его поэтических произведений или поэтических текстов в пьесах), склонялись к тому, что она написана Джоном Флетчером. Одногодок и однокашник Рэтленда, Джон Флетчер, дописавший неоконченного шекспировского "Генриха VIII", "Двух знатных родичей"*, а возможно, и некоторые другие пьесы, один из "поэтов Бельвуарской долины", - наиболее вероятный автор поэмы "Феникс и Голубь". Ведь кроме Рэтлендов были и другие люди, принимавшие то или иное участие в "шекспировском" творчестве (тот же Флетчер или Мэри Сидни - Пембрук), которые вполне могли подписаться этим именем, символизируя тем самым продолжение Игры и после смерти ее творцов и главных актеров. Что касается бескомпромиссных стратфордианцев, то они могут исходить из того, что Шакспер, который, как известно, весной 1613 года был в Бельвуаре и безусловно знал его недавно умершего хозяина (за это говорит и появление в "Гамлете" датских однокашников Рэтленда и другие убедительные факты), принял участие в книге, посвященной памяти графа и его жены. Бывший так долго неприступно-загадочным, честеровский сборник "Жертва Любви" и потрясающий реквием в нем - прощальная горестная песнь, пропетая "поэтами Бельвуарской долины" у свежей могилы подлинного Великого Барда - Роджера и Елизаветы Рэтленд. Конечно, Набокову не были тогда известны факты о Елизавете Сидни - Рэтленд, о Мэри Сидни - Пембрук, об игре вокруг Томаса Кориэта, многие другие, открытые позже; Безусловно, Набоков не изучал честеровского сборника, не читал рассказа Феникс о том, как - с улыбкой - уходил из жизни ее Голубь. 10 Кроме честеровского сборника с этими стихотворениями можно ознакомиться в собраниях поэтических произведений Б. Гилилов рассказывает об истории знаменитого "шекспировского вопроса" и о своих открытиях, начавшихся с самого загадочного произведения Шекспира - поэмы "Феникс и Голубь", до этого всегда переводившейся на русский язык неправильно.