Он - аристократ, его друзья - графы и лорды

В этих строках явственно слышна не только надежда, но и тревога за Эссекса, тревога близкого и преданного человека (хотя, как известно, никто никогда Уильяма Шакспера из Стратфорда возле Эссекса не видал). 13 октября 1599 года, то есть тогда, когда Эссекс уже вернулся и находился под арестом, вездесущий Роуланд Уайт пишет своему патрону Роберту Сидни: "Лорд Саутгемптон и лорд Рэтленд не появляются при дворе; Однако стратфордианские шекспировские биографы фиксируют в этом важнейшем документе внимание лишь на имени Саутгемптона (коль скоро "ему Шекспир дружески посвятил свои первые поэмы"); Дочь Филипа Сидни родилась в 1585 году (данные о точном дне и месяце противоречивы) и получила имя Елизаветы от своей венценосной крестной матери. В 1590 году, через четыре года после смерти Филипа Сидни от ран, полученных на поле боя, его молодая вдова (ей было всего 22 года) стала женой графа Эссекса. За воспитанием дочери Филипа Сидни и падчерицы графа Эссекса внимательно следила ее тетка, Мэри Сидни, графиня Пембрук. Елизавета росла в атмосфере культа своего великого отца, культа искусства и поэзии и, как мы уже знаем по свидетельству Джонсона и Бомонта, сама была одаренной поэтессой. В поэтическом сборнике "Английский Геликон", изданном в 1600 году, есть стихотворение, названное "Пастораль графини Пембрук". Автор пасторали (подписанной "Пастушок Tони" - возможно, это близкий к окружению графини Пембрук Энтони Манди, но стихотворение могло быть написано, судя по названию, - или отредактировано - и ею самой) рассказывает о молодых обрученных, "пастухе и пастушке", то есть на языке пасторальной поэзии того времени - поэте и поэтессе. О какой молодой поэтической чете могли так говорить в окружении Мэри Сидни - Пембрук в 1599 году? По ощущаемой в этих строках тревожной близости к этой молодой чете, к этому союзу родственных поэтических душ, можно заключить, что речь идет именно о них, о Роджере и Елизавете, о союзе Голубя и Феникс, обернувшемся через тринадцать лет единением в смерти и бессмертии. В октябрьском (1599) письме Уайт сообщает, что в Бельвуаре ждут приезда Уильяма Герберта - это уже знакомый нам сын Мэри Сидни - Пембрук, будущий граф Пембрук. Он близкий и верный друг Рэтлендов до конца, покровитель Джонсона и многих других поэтов и драматургов. Теперь, после того как мы определили, что знатный юноша Исаака Оливера, сидящий под деревом Аполлона на фоне падуанской уличной галереи, - это двадцатилетний Рэтленд, появились необходимые дополнительные подтверждения правильности гипотезы Пороховщикова относительно личности пятого лорда на картине Пика. Ибо в обоих случаях перед нами лицо одного и того же человека - Роджера Мэннерса, графа Рэтленда. Обстановку и настроения в кругу Эссекса, его друзей и близких можно почувствовать в пьесе "Как вам это понравится", зарегистрированной в том же, 1600 году, но напечатанной только в Великом фолио 1623 года, хотя в 1603 году ее показывали новому королю Иакову в доме Пембруков - в Уилтон Хаузе, и это говорит о значении, которое придавали пьесе близкие к Эссексу и Рэтлендам Пембруки. Только имя "Оливер" дано старшему брату, в то время как в семье Мэннерсов - Рэтлендов так звали младшего, католика, обделенного наследством (судьба младших сыновей в знатных семьях) и интриговавшего против Роджера, унаследовавшего от отца титул, родовой замок и основные поместья. Автор пьесы отделяет Жака-меланхолика от троих сыновей сэра Роланда Лесного (троих братьев Рэтленда) и от Розалинды - дочери изгнанного герцога (падчерицы Эссекса - Елизаветы Сидни), хотя пикировки Жака и Розалинды, схожие с состязаниями в остроумии между Бенедиктом и Беатриче, в пьесу введены. Итак, Жак-меланхолик - это нарисованный с мягкой иронией портрет молодого Роджера Мэннерса, графа Рэтленда, дополняющий миниатюру Исаака Оливера и картину Роберта Пика. Пробуют они подработать немного и в театре, а расчетливые актеры труппы лорда-камергера Бербедж и Кемп хотят при этом на них нажиться. Очень важная реалия - Галлио (точнее - тот, кто скрывается за этой шутовской маской) является однокашником поэта Джона Уивера (1576-1632)! Хотя он и здесь не упускает случая показать Галлио язык за спиной, ясно, что шекспировские поэмы, которые странный шут-аристократ свободно цитирует по памяти, не могли быть "подобраны им по отрывкам" в театрах. Он - аристократ, его друзья - графы и лорды, он был недавно в других странах, в том числе в Италии, участвовал в походах Эссекса, собирается в Нидерланды, он - кембриджец, но у него есть кабинет и в Оксфорде и при дворе, он покровительствует бедным студентам, писателям, ученым. И при этом он, оказывается, известный, даже прославленный поэт, для которого университетская пишущая братия делает поэтические и драматургические заготовки! Джон Уивер учился в колледже Королевы с 1594 по 1598 год и ни по колледжу, ни по времени пребывания в Кембридже никак не может считаться однокашником Саутгемптона. Однако такой подходящий по всем параметрам воспитанник колледжа Королевы (и даже одногодка Джона Уивера) есть, и я могу наконец назвать его имя - это Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд. Уивер знал Рэтленда, и это подтверждается тем, что одна из первых эпиграмм в его книге "Эпиграммы старого покроя, а также новейшей моды"7 посвящена Рэтленду - это единственный знатный адресат во всей книге (не считая королевы Елизаветы). Джона Уивера мы уже упоминали ранее, это имя можно встретить почти во всех шекспировских биографиях: именно он одним из первых высоко отозвался о творениях Великого Барда в этой же самой книге эпиграмм. Молодой знатный воспитанник колледжа Королевы, однокашник Джона Уивера, посвятившего ему одну из своих первых эпиграмм, - это Рэтленд, недавно вернувшийся из Падуи, где он некоторое время занимался в знаменитом университете, участвовавший в морских экспедициях и Ирландском походе Эссекса, покровительствовавший кембриджским ученым и писателям, ухаживавший как раз летом 1599 года за падчерицей графа Эссекса - и вскоре женившийся на ней; Рэтленда - и никого другого, так же однозначно, как и то, что прототипом Жака-меланхолика, одного из двух неразлучных молодых вельмож, преданно последовавших за опальным Герцогом (Эссексом) в его изгнание, мог являться только он - граф Рэтленд, падуанский студент, воин и поэт. Можно отметить еще, что языки, знание которых демонстрирует Галлио, - те самые, которыми владел Рэтленд, также к нему относится намек на больные ноги, на комнаты в Оксфорде (где он в это время сдавал экзамены для получения степени магистра искусств и этого университета). Чтобы увидеть автора шекспировских поэм и пьес, Рэтленду достаточно было повесить в своем кабинете зеркало. "Эпитафия для покойного Галлио", написанная Уивером, вероятней всего, намекает на шекспировского Фальстафа, которого - вместе с его дружками и собутыльниками - принц Гарри, став королем, отдает в руки правосудия. Нет, за это он Уивера благодарить никак не мог, и имеет он в виду другую эпиграмму, помещенную Уивером в той же книге, - ту, что прославляет творения Уильяма Шекспира. Эти же имена мы встречаем и в книге эпиграмм Уивера (кстати, она не регистрировалась и, несмотря на дату 1598 год на титульном листе, вышла в свет, по ряду признаков, в 1599-м - не раньше): он обращается к Бену Джонсону, Марстону, Дрейтону, Дэниелу - к тем, кто именно в этот период образует поэтическое окружение Рэтлендов. А кроме Рэтленда среди однокашников Уивера по колледжу Королевы в книге эпиграмм упомянут и его учитель Уильям Ковел - тот самый, что еще в 1595 году включил Шекспира в число поэтов и писателей - воспитанников университета. Конечно, Галлио мог благодарить Уивера и за эпиграмму, которую тот адресовал своему однокашнику по колледжу и одногодке графу Рэтленду. Что же касается эпиграммы, восхваляющей произведения Шекспира, то из слов Галлио видно: его однокашник по колледжу порекомендовал Уиверу не лезть больше сюда со своими восторгами. Поэт Джон Уивер, его книга эпиграмм, его связь с героями "Возвращения с Парнаса", особенно с Галлио - Рэтлендом - важнейший литературный факт, который до сих пор оставался неисследованным и непонятым. Теперь еще раз вчитаемся в сцену встречи студентов с Бербеджем и Кемпом - актерами труппы лорда-камергера, пайщиком которой был и Шакспер.