Сдобренное авторской иронией сходство речей Полония

Джон Мэннерс оставил жену и восемь детей: четыре сына - Роджера, Фрэнсиса, Джорджа, Оливера, и четыре дочери - Бриджет, Елизавету, Анну и Франсис (можно отметить такую курьезную деталь: у Уильяма Шакспера из Стратфорда тоже было три брата и четыре сестры). Памятник на могиле Джона Мэннерса, 4-го графа Рэтленда, был выполнен Герардом Янсеном-старшим (отцом Николаса и Герарда-младшего, которые позже создадут памятники Роджеру Мэннерсу и Уильяму Шаксперу); Сестра Роджера, Бриджет, в 1593 году последовательно отвергла предложения руки и сердца двух молодых аристократов (друзей Роджера) - графа Саутгемптона и графа Бедфорда (Эдуарда Рассела), так как считала их обоих "фантазерами". Другая сестра Рэтленда, Франсис, вышла замуж за Уильяма Уиллоуби, брата Генри Уиллоуби, оксфордского студента, уже упоминавшегося нами в связи с загадочной поэмой, появившейся в 1594 году под названием "Уиллоуби и его Авиза, или Правдивый портрет скромной девы и целомудренной и верной жены". " (подходящая как для Уильяма Шекспира, так и для графа Саутгемптона*), анаграмма "Адриан Дорелл" и Роджеро - Роджер помогают уточнить круг этих авторов и посвященных - круг аристократической университетской молодежи - Рэтлендов, Саутгемптонов, Бедфордов. Поскольку в предварительных хвалебных стихах к "Авизе" содержался первый по времени отклик на появление в литературе имени Потрясающего Копьем (напечатано через дефис), редкая биография Шекспира обходится без какого-то рассказа об этой поэме. А известный в шекспироведении исследователь Лесли Хотсон докопался, что жена старшего брата Генри Уиллоуби имела сестру, и мужем этой самой сестры был некто Томас Рассел, бывший, как и Шакспер, родом из Стратфорда. Для Хотсона такое "родство" подтверждает, что поэма и история вокруг нее возникли где-то "в кругу личных знакомств и литературных интересов Уильяма Шекспира" (то есть для Хотсона - Шакспера). Но вот то обстоятельство, что Роджер Мэннерс, граф Рэтленд, был шурином брата Генри Уиллоуби, до сих пор особого внимания шекспироведов не привлекало, так же, как не заметили они Роджера, рассудившего соперничество Авизы и Пенелопы. Как и другие оставшиеся без отцов юные отпрыски знатных родов, Роджер Мэннерс находился под опекой первого королевского министра лорда Берли, считался "ребенком государства"*. В 1589 году лорд Берли вытребовал Роджера в Лондон, чтобы представить королеве, которая (как явствует из его сохранившегося письма матери) обошлась с ним приветливо и сказала, что знала его отца как честного человека и слышала много хорошего о его матери. Так, вдень присуждения университетских степеней магистра искусств в начале 1595 года исполнялась пьеса неизвестного автора "Лелия", сюжет которой был взят из французской переделки итальянской комедии. Во всяком случае, среди выпускников университета, получивших в феврале 1595 года степень магистра и смотревших "Лелию" (а возможно, и среди исполнявших в пьесе роли) был молодой Роджер Мэннерс, граф Рэтленд. И первые восторженные отклики и оценки Шекспира - поэта и драматурга раздались тоже из университетской, прежде всего кембриджской, среды: авторами этих первых откликов были однокашники Рэтленда по колледжу У. Впоследствии, чтобы как-то согласовать эти слова с тем, что несколько первых шекспировских пьес датируется шекспироведами более ранним периодом, многие из них стали утверждать, что выражение "первенец моей фантазии" следует относить только к поэтическим произведениям: драмы, мол, тогда считались творениями низкого уровня, и Шекспир их якобы не принимал во внимание. Губернатором Флашинга был сэр Роберт Сидни, брат великого поэта Филипа Сидни и сам (как почти все члены этой удивительной семьи) тоже поэт. Сдобренное авторской иронией сходство речей Полония с "полезными наставлениями" было замечено биографами Бэкона уже давно, историки же добавили, что многие черты шекспировского Полония сатирически напоминают дотошного лорда-казначея Берли (которого его подопечный Роджер Мэннерс, граф Рэтленд, знал отнюдь не понаслышке, в отличие от Уильяма Шакспера из Стратфорда). Энтони, брат Фрэнсиса Бэкона, через своих доверенных лиц следил за событиями на континенте и держал в курсе происходившего там Эссекса, который таким образом имел возможность докладывать об иностранных делах королеве, не завися от лорда Берли и его сына. Но в шекспировской комедии - несмотря на то, что развитие действия и чередование эпизодов совпадают с пьесой-предшественницей, - сам текст полностью другой, он написан заново, при этом Шекспир изменил все имена действующих лиц (кроме Катарины) на итальянские и перенес действие из условных Афин в реальную Падую. Одни шекспироведы считают, что ранняя пьеса написана другим автором, их оппоненты склоняются к мнению, что она является первым вариантом шекспировской пьесы. Больной выздоровел, и вместо составления завещания Хоукинс перевел на итальянский язык какую-то оду с восхвалением английского флота, полученную от Рэтленда, - очевидно, такие произведения использовались Хоукинсом для борьбы с испанским влиянием и для укрепления британского авторитета в этой республике. Пародийное "письмо" от этого цюрихского профессора оказалось в 1611 году и в книге Томаса Кориэта, хотя в Англии Вазер переписывался только с Рэтлендом. Несмотря на подлинные французские имена этих последних - герцоги Лонгвиль и Дюмен, маршал Бирон, - по многочисленным намекам шекспироведы давно определили, что за этими именами следует искать таких английских лордов, как Эссекс, Саутгемптон и Рэтленд. Красочен также комический образ школьного учителя, педанта Олоферна, в котором, как согласны многие, автор сатирически изобразил Джона Флорио, итальянца по происхождению, жившего в Англии и учившего итальянскому языку Саутгемптона, Рэтленда, Люси Бедфорд, близкого и к Мэри Сидни - Пембрук. Блаунт издал англо-итальянский словарь "Мир слов" Джона Флорио с посвящением Саутгемптону, Рэтленду и Люси Бедфорд; В 1603 году он посвящает свой перевод "Опытов" Монтеня шести знатным леди, в том числе Люси Бедфорд и Елизавете Сидни - Рэтленд. Особых лавров Азорская экспедиция своим участникам - а среди них кроме Рэтленда были и Саутгемптон, и поэт Джон Донн, и многие другие сподвижники Эссекса, - не принесла, но страшный шторм запомнился надолго. присутствуют также и графиня Эссекс - мать будущей жены Рэтленда, сестра Эссекса - леди Рич, и Люси, графиня Бедфорд. Мы вряд ли ошибемся, если предположим, что там присутствовала и юная падчерица Эссекса - Елизавета Сидни. О воспитании и круге знакомств Елизаветы Сидни заботились не только ее мать и отчим, но и родственники ее отца, прежде всего ее тетка - поэтесса и покровительница искусств Мэри Сидни - Пембрук. Многие знатные женихи мечтали предложить свою руку и сердце дочери "богоподобного Сидни" (среди них был и сам всесильный секретарь Роберт Сесил), но, похоже, и Эссекс, и Мэри Сидни - Пембрук считали: чтобы удостоиться такой чести, только богатства, знатности и влияния недостаточно - избранником юной Елизаветы не должен стать человек, чуждый служению Аполлону и музам. И не случайно их выбор (и выбор самой Елизаветы) остановился на "падуанском студенте", "предпочитавшем быть поэтом, чем носить это имя", - графе Рэтленде, который, однако, подобно Бенедикту и Бирону, отнюдь не торопился связать себя узами Гименея, - это случилось лишь в конце 1599 года, в трудное время, когда тучи над головами Эссекса и его приближенных стали сгущаться. Бен Джонсон, оказывается, знал эту миниатюру Оливера - он говорит о ней в своем послании Драммонду (1619), вспоминая "изящные ноги того, юного, кто сидит там в тени дерева Аполлона"**, значит, этот знакомый Джонсону молодой аристократ имел отношение к поэзии. Вполне вероятно, что речь идет о том самом дереве, которое было посажено родителями Филипа Сидни в день его появления на свет (30 ноября 1554 года) в имении Пензхeрст, - Джонсон писал о нем во втором стихотворении цикла "Лес". Изучая загадочный "портрет неизвестного молодого человека" - так его именуют после многолетней дискуссии, - я отметил и рисунок в книге Бертона, и стихотворение Бена Джонсона, и падуанскую крытую уличную галерею. Роджер Мэннерс, граф Рэтленд, сидит в тени дерева Аполлона. Он снова в Англии, в своем Бельвуаре, в Кембридже, среди "университетских умов" и их хитроумных забав, среди друзей блистательного Эссекса, на сцене Театра жизни, где еще продолжает разыгрываться веселая комедия юности.