Ось развернувшейся дискуссии

Тогда осью развернувшейся дискуссии была альтернатива: либо Шакспер из Стратфорда, либо Фрэнсис Бэкон, то есть каждый, кто отрицал авторство стратфордца (или даже сомневался в нем), почти автоматически рассматривался как бэконианец - приверженец гипотезы об авторстве Бэкона. Критическое отношение к стратфордской традиции не означает, что человеком, писавшим под псевдонимом "Потрясающий Копьем", мог быть только Фрэнсис Бэкон. Против кандидатуры Бэкона на роль автора шекспировских пьес (где обнаруживается явная симпатия к Эссексу) говорит и поведение королевского обвинителя на процессе несчастного фаворита - именно Бэкон приложил наибольшие усилия, чтобы отправить его на эшафот. Знаменитый писатель Генри Джеймс, измученный попытками проникнуть в "шекспировскую тайну", не удовлетворенный ни бэконианской гипотезой, ни тем более стратфордским евангелием, писал после посещения Стратфорда: "Меня неотступно преследует мысль, что божественный Уильям является величайшим мистификатором, когда-либо существовавшим в этом мире. Вакуум заполнялся реальными елизаветинцами с их реальными творческими и бытовыми заботами, но центральная фигура эпохи, называемой "шекспировской", - сам Потрясающий Копьем, Титан, Бард упорно продолжал жить лишь в своих творениях, словно отделенный ото всех современников магической завесой умолчания и стратфордскими реликвиями. Говоря об изданиях Шекспира в XIX веке и работе над его текстами, нельзя не упомянуть - хотя бы в нескольких словах - о такой курьезной странице истории английского шекспироведения, как бурная деятельность Джона Пейна Кольера (1789-1883). Но многие сочиненные им "факты" и "поправки" в шекспировских текстах успели разойтись по миру (особенно в переводах) и еще долго продолжали приниматься за чистую монету и оказывать влияние на представления о Великом Барде и его творениях среди читателей в разных странах, в том числе и в России. В XIX веке шекспировские биографии стали изобиловать фактами, выгодно отличаясь в этом от своих предшественниц: данные о постановках и изданиях шекспировских пьес, литературоведческий и театроведческий их анализ, отклики на них современников и, конечно, больше всего - документы и "предания" об Уильяме Шакспере, его денежных и имущественных операциях, его родне - близкой и дальней, судьбе приобретенных им в Стратфорде участков и строений и т. К значительнейшим из нового поколения шекспировских биографий принадлежит появившаяся в 1898 году книга "Жизнь Уильяма Шекспира"30 историка и литературоведа Сидни Ли (инициатора и редактора Национального биографического словаря), неоднократно потом переиздававшаяся и дополнявшаяся. Его естественные для историка попытки увязать, рационально согласовать результаты изучения шекспировского наследия со стратфордскими документами обнажали - вопреки намерениям Ли - разнополюсность, несовместимость этих элементов, и неудивительно, что книга вызвала сдержанное к себе отношение уже со стороны следующего поколения шекспироведов. Посвящение первых шекспировских поэм графу Саутгемптону, а посмертного Великого фолио - графу Пембруку и графу Монтгомери с упоминанием о поддержке, оказывавшейся ими Шекспиру, бесспорно свидетельствовало о какой-то близости Барда к этому аристократическому кругу. Кори записал в своем дневнике в 1865 году, что во время его визита в Уилтон Хауз в Уилтшире, гдe когда-то жила поэтесса Мэри Сидни - Пембрук, хозяева показали (или хотели показать) ему никогда не публиковавшееся письмо, написанное графиней Пембрук сыну в 1603 году. В этом письме она просит сына уговорить короля Иакова приехать в Уилтон и посмотреть представление пьесы "Как вам это понравится"; Трудно представить, что графиня Пембрук надеялась заинтересовать самого монарха перспективой встречи с членом актерской труппы, да и нет ни одного свидетельства, что кто-то когда-то видел Шакспера у Пембруков (так же, как и у Саутгемптонов), где писатели и поэты были частыми гостями. Сидни Ли сообщил также, что в 1897 году тогдашний граф Пембрук приобрел в Лондоне у торговца картинами старинный портрет своего предка - Уильяма Герберта, 3-го графа Пембрука, того самого, котрому его мать послала в 1603 году записку с предложением пригласить короля в Уилтон Хауз, где среди гостей находился и "мужчина Шекспир". С задней стороны картины был обнаружен наклеенный листок бумаги с написанными на нем несколькими строками из шекспировского сонета 81 Безусловно, экспертам, так же как и сообщавшему об этом эпизоде Сидни Ли, трудно было представить себе, что незнатный Уильям Шакспер из Стратфорда мог дарить высокородному аристократу - как равный равному - его портрет, да еще с такой сопроводительной запиской: строки из сонета обещали графу бессмертие только путем приобщения к поэзии Шекспира, а лаконичная подпись не содержала и следов приличествовавшего низкому социальному положению актера и драмодела подобострастия. Если к этому добавить пожар театра "Глобус" в 1613 году, сгоревшие в 1623 году кабинет и библиотеку Бена Джонсона и, наконец, Великий лондонский пожар 1666 года, то список невозвратимо утраченных исторических свидетельств, вероятно, займет немало места. Ричард Бербедж - ведущий актер трагик и пайщик труппы "слуг Его Величества"; Полагают, что речь шла об изготовлении актерами эмблемы для щита в связи с предстоявшим рыцарским турниром, в котором хозяин Бельвуара Фрэнсис Мэннерс, граф Рэтленд, собирался принять участие. Фрэнсис стал 6-м графом Рэтлендом за восемь месяцев до этого, после смерти старшего брата, Роджера, 5-го графа Рэтленда. По мнению Ли, именно Роджер Мэннерс в свое время выхлопотал через Геральдию герб для Шекспира (то есть Шакспера из Стратфорда). Первым связал имя Роджера Мэннерса с "шекспировским вопросом" нью-йоркский адвокат Глисон Цейглер, опубликовавший в 1893 году статью, в которой обратился к этой странной фигуре, всегда оказывавшейся там, где мог бы оказаться и Великий Бард, и вместе с тем всегда старавшейся оставаться в тени. Родство и дружба с Эссексом, Саутгемптоном, активное участие в неудачном эссексовском мятеже и суровое наказание, понесенное за это, учеба в Кембридже, Оксфорде и Падуанском университете в Италии, туманные намеки Бена Джонсона, хорошо его знавшего, смерть в 1612 году, точно совпадающая с прекращением шекспировского творчества, и другие открытые к концу прошлого века факты привели Цейглера к заключению, что именно Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд, был тем человеком, который скрывался за псевдонимом-маской "Уильям Шекспир". До этого в поисках следов Шекспира Демблон изучал кизнь графа Саутгемптона, Уолтера Рэли, поэта Ричарда Барнфилда и других современников шекспировского творчества; Выдающимся открытием Демблона было обнаружение в архиве Падуанского университета в Италии списка студентов за 1596 год, где вместе с графом Рэтлендом значились студенты из Дании Розенкранц и Гильденстерн. Шипулинский не жалел резких слов в адрес Шакспера из Стратфорда и авторов стратфордианских биографий: "Чтобы отождествлять неграмотного мясника, торговца, кулака и ростовщика с автором "Гамлета" и "Бури", мало быть слепым: надо еще не понимать, не чувствовать Шекспира". В статье "Шекспир его век", являющейся шестой лекцией из курса по истории западноевропейской литературы, читавшегося Луначарским в те годы, он отмечал чрезвычайно странные и многочисленные совпадения биографических данных Рэтленда с "жизнью автора пьес, как мы могли бы ее представить. Здесь сыграло роль как ослабление позиций Луначарского в Кремле, так и появление на Западе новых нестратфордианских гипотез (дербианской и оксфордианской) и новых направлений в английском академическом шекспироведении (школа Флея - Робертсона), отрицавших - на основании анализа текстов - единоличное авторство Шекспира и отводивших ему главным образом роль литературного правщика чужих текстов. Аксенов в биографическом очерке о Шекспире в Большой Советской Энциклопедии писал в 1932 году о нестратфордианских гипотезах: "Все эти гипотезы представляют собой занимательное и остроумное чтение, входя в состав литературы "исторических загадок". В отношении рукописей и скудной биографии судьба Шекспира ничем не отличается от судьбы подавляющего большинства драматургов той эпохи, когда драмы, написанные для сцены, считались жанром весьма низкопробным". Утверждения Смирнова неверны, ибо от каждого драматурга и поэта той эпохи дошли или рукописи, или письма, дневниковые записи о них их современников, свидетельствующие, что они действительно были писателями. Вообще же, весь этот долгий и запутанный спор по поводу шекспировского авторства представляет лишь анекдотический интерес и не имеет ничего общего с научным изучением творчества Шекспира.