Единственная дневниковая запись современника
Единственная дневниковая запись современника
Эта единственная дневниковая запись современника подтверждает только, что Шакспер был членом актерской труппы лорда-камергера, куда входил и актер-трагик Ричард Бербедж (эти факты и не оспариваются никем), и что в труппе и среди части зрителей имели хождение анекдоты об их любовных похождениях в духе Боккаччо.
Мы уже знаем, что от Уильяма Шекспира не осталось - в отличие т большинства его литературных современников - не только никаких рукописей, но и вообще ни строки, написанной его рукой (что из себя представляют подписи стратфордца, мы видели).
Нет ни одного документа (юридического или любого другого), из которого было бы ясно, что речь в нем идет именно о поэте и драматурге Уильяме Шекспире.
Найденные же позднее документальные свидетельства об Уильяме Шакспере из Стратфорда, как мы видели, никакой связи с шекспировским (и вообще с каким-либо) творчеством не имеют и даже противоречат допущению о возможности такой связи.
Вот это удивительное, странное обстоятельство - полное отсутствие достоверных прижизненных следов Уильяма Шекспира не как обывателя и приобретателя, а как писателя, поэта вне его произведений - и принято называть "шекспировской тайной", причем этот термин применяется как нестратфордианцами, так и стратфордианцами.
Одна - это творческая биография Великого Барда Уильяма Шекспира, состоящая исключительно из дат появления (постановки, издания) его произведений, откликов на них, анализа их несравненных художественных достоинств и заключенных в них свидетельств высокой духовности и разносторонней, глубокой эрудиции автора, но не содержащая никаких конкретных данных о его бытовой личности и его окружении.
Вторая группа фактов состоит из подлинных документов о жизни, семье и занятиях уроженца городка Стратфорда-на-Эйвоне Уильяма Шакспера, пайщика лондонской актерской труппы, не имевшего образования, активно занимавшегося приобретением и умножением своего имущества и капиталов.
Ну а для шекспироведов-стратфордианцев эти немногочисленные смутные аллюзии и непростые реалии воистину драгоценны - ведь только они и подкрепляют (не считая уважения к почтенным традициям) веру в истинность стратфордского культа, в то, что Уильям Шакспер из Стратфорда и был величайшим поэтом и драматургом человечества.
Но из уже знакомых нам прижизненных фактов, относящихся к этой группе, стратфордианские биографы по понятным причинам не обращают особого внимания на появление медника Слая в "Укрощении строптивой" и на прозрачный намек Джона Дэвиса в сторону "нашего английского Теренция".
В любом случае эти слова комического персонажа свидетельствуют, что Уильям Шакспер из труппы лорда-камергера какое-то отношение к Великому Барду все-таки имел и кое-кто в Кембридже был в курсе дела.
Что касается главных реалий, на которые опирается вся стратфор-дианская традиция и которые, как считают ее сторонники, доказывают, что Уильям Шакспер из Стратфорда и Великий Бард Уильям Шекспир - одно лицо, то таких реалий всего две, и обе они появились только через шесть-семь лет после смерти стратфордца.
Сохранились многочисленные заметки, целые сборники, оплакивающие кончину Филипа Сидни, Спенсера, Дрейтона, Донна, Джонсона и других поэтов и драматургов, лиц королевской крови, знатных персон и членов их семей, а вот на смерть самого великого из елизаветинской когорты - Уильяма Шекспира - ни один поэт, вопреки принятому обычаю, не написал ни единой строки, ни единого скорбного слова;
В поисках объяснения такого чудовищного невнимания служителей муз к памяти своего великого собрата биографы вынуждены предполагать, что Шекспира, удалившегося примерно в 1612 году по неизвестным им причинам из Лондона в Стратфорд, просто забыли лондонские друзья и коллеги, а в Стратфорде, где книги и искусства были не в чести, простодушные земляки знали его лишь как состоятельного и оборотистого человека.
Однако никто из биографов не забывает сообщить предание о том, что незадолго до смерти Шекспир (Шакспер) принимал в своем доме Бена Джонсона и Майкла Дрейтона.
Хотя тот же Бен Джонсон оплакал в прочувствованных стихах смерть многих своих современников, а когда он сам в 1637 году умер, уже через год появился специальный сборник, посвященный его памяти*.
Элегии на смерть Бена Джонсона занимают ныне в научном издании его сочинений 74 страницы большого формата.
Нестратфордианцы объясняют полное молчание, которым окружена смерть Уильяма Шакспера, просто - этот человек не был ни поэтом, ни драматургом, поэтому и смерть его прошла совершенно незамеченной в тогдашней Англии.
Вот эти две важнейшие реалии и находятся на пересечении биографий Уильяма Шакспера и Великого Барда Уильяма Шекспира: на эти реалии опирается традиционное представление о Шекспире и связанный с ним стратфордский культ.
Эта надпись как будто мало напоминает нам о духовном кругозоре Владыки Языка, но она вполне согласуется с завещанием Уильяма Шакспера, с его последней волей и распоряжениями, которые он диктовал (или объяснял) нотариусу Коллинзу в предвидении близкой кончины.
Выдающийся шекспировед нашего века Джон Довер Уилсон заходил так далеко, что называл стратфордский бюст "портретом колбасника" и считал, что он мешает постижению Шекспира.
Со свойственной ему резкостью Уилсон (который никогда не принадлежал к нестратфордианцам) писал, имея в виду стратфордский бюст и гравюру Дройсхута, о которой речь впереди: "Эти изображения стоящие между нами и подлинным Шекспиром, настолько очевидно ложны и не имеют ничего общего с величайшим поэтом всех времен, что мир отворачивается от них, думая, что он отворачивается от Шекспира"18.
Роу в своей биографии Шекспира (первая шекспировская биография, она была предпослана первому в XVIII веке собранию сочинений Шекспира) поместил изображение стратфордского памятника, мало отличающегося от дагдейловского, но явно не копирующее его, а самостоятельное**.
Памятник в стратфордской церкви (в его первоначальном виде, конечно) был изготовлен скульптором (каменотесом) Гарратом Янсеном с участием его старшего брата, Николаса*, который незадолго до того создал надгробный памятник Роджеру Мэннерсу, 5-му графу Рэтленду, - тому самому, чью смерть тайно оплакали в 1612 году поэты - участники честеровского сборника.
В сохранившемся письме Николаса Янсена (1617) Фрэнсису Рэтленду, брату и наследнику покойного Роджера, скульптор, объясняя свой замысел памятника последнему, сообщал, что символические фигуры херувимов будут аллегоризировать Труд и Покой (потом аналогичные фигуры - соответственно меньших размеров - появятся и на карнизе стратфордского настенного памятника).
Несмотря на это, биографы обычно высказывают - с той или иной степенью уверенности - предположение, что памятник заказала и оплатила семья покойного Шакспера (вот только неясно, кто из этой семьи мог сочинить хитроумную надпись на двух языках - не иначе, как грамотный зять).
Джон Довер Уилсон, развивая свою мысль, что стратфордский бюст является одним из самых больших препятствий для понимания Шекспира, рисует такую картину: "Это вечная история, слишком хорошо известная друзьям и родственникам людей, богатых или знаменитых настолько, чтобы стать жертвами ремесленников-портретистов.
Однако по-прежнему сомнения в том, что шекспировский бюст с самого начала выглядел так же, как и сегодня, у ученых, придерживающихся традиционных представлений о Барде, не в чести, хотя толком объяснить различия в изображениях памятника в книгах Дагдейла и Роу никому из них не удается.
Говоря о том, что смерть поместила Шекспира в этот монумент (или за ним), составитель надписи таким хитроумным и двусмысленным образом - до конца понятным только посвященным - намекал, что это изображение и этот памятник призваны отныне закрывать собой Потрясающего Копьем, служить его посмертной маской и убежищем.
Троицы, с их непростой историей и загадками, как и многое другое, свидетельствуют, что между великим писателем Уильямом Шекспиром, о личности которого мы имеем лишь самые общие представления, почерпнутые из его произведений, и уроженцем Стратфорда, пайщиком актерской труппы и откупщиком церковной десятины Уильямом Шакспером, несмотря на их, казалось бы, полную несовместимость, противоположность, существовала какая-то странная связь.
Хотя английские поэты, писатели - и издатели - никак не отреагировали на смерть Великого Барда, в 1623 году появился роскошный фолиант: "Мистера Уильяма Шекспира Комедии, Хроники и Трагедии" - книга, обычно называемая Первым, или - из-за своего значения для всей мировой культуры - Великим фолио.
8 ноября 1623 года в Регистре Компании печатников и книгоиздателей была сделана самая знаменитая - за все предыдущие и последующие годы ее существования - запись: "Мастер Блаунт и Исаак Джаггард внесли за свои рукописи в руки Мастера Доктора Уоррала и Мастера старшины Кола: Мастера Уильяма Шекспира Комедии, Хроники и Трагедии, поименованные рукописи, прежде не регистрированные другими.
|
