Экриг автор книги Шекспир и граф Саутгемптон

Ни в одном письме графа, его знакомых и близких, ни в одном связанном с ними документе нет упоминаний об актере и драматурге Уильяме Шекспире (или Шакспере) из Стратфорда, хотя такой человек, гениальный выходец из простого народа, общество которого находили для себя интересным утонченные и высокомерные аристократы, казалось бы, не мог не привлекать внимания окружающих. Экриг, автор книги "Шекспир и граф Саутгемптон" годами изучал в архивах, библиотеках, частных собраниях все документы, дневники и письма, которые содержат материалы, имеющие хотя бы малейшее отношение к графу Саутгемптону. А вот о каких-то отношениях графа Саутгемптона с актером, поэтом и драматургом Уильямом Шекспиром (Шакспером) из Стратфорда исследователь в своей объемистой книге, специально посвященной изучению этих отношений, ничего нового сказать не смог, потому что никаких конкретных следов того человека он не нашел, хотя искал именно их. Поэтому ему пришлось ограничиться перепечаткой всех тех же посвящений к "Венере и Адонису" и "Лукреции", с которых начинается интерес шекспироведов к графу Саутгемптону, а также предположениями о возможной связи графа с некоторыми шекспировскими пьесами и сонетами. Конечно, авторы художественных произведений имеют право на собственную интерпретацию исторических сюжетов и персонажей, но читатели и зрители этих книг и фильмов тоже имеют право знать о полной неисторичности большинства подобных вымыслов и о том, что подлинные отношения между Саутгемптоном и Шекспиром и сегодня продолжают оставаться загадкой для исследователей. Об эпизоде, связанном с именем писателя Роберта Грина, рассказывается во всех шекспировских биографиях, и хотя многое здесь остается неясным и даже двусмысленным, этот эпизод очень важен, к нему биографы привязывают и по нему корректируют свои представления о начале творческой деятельности Шекспира. В августе 1592 года, то есть примерно за год до первого появления в печати имени "Уильям Шекспир", в Лондоне вышла в свет книжка - памфлет Роберта Грина, одного из первых писателей и драматургов профессионалов. В дневнике Хенслоу отмечено, что труппа лорда Стренджа играла "Гари VI" (орфография Хенслоу) с марта до июня 1592 года 14 раз, но что это была за пьеса (и чья) - неизвестно, также как неизвестно о каких-то связях Шекспира с этой труппой - в сохранившихся списках и переписке актера Аллена его нет. Эпизод с Грином - Четлом является первым по времени и очень важным звеном в цепи странных и двусмысленных литературных фактов елизаветинско-якобианской эпохи, имеющих прямое или косвенное отношение к "шекспировской тайне" (важность этого факта заключается и в том, что по нему все биографы традиционно пытаются датировать начало творчества Шекспира, первые его пьесы). Персонаж этот, не имеющий отношения к основному сюжету, но почему-то показавшийся необходимым и анонимному автору первой пьесы и затем - Шекспиру, появляется в "интродукции". В каноническом шекспировском тексте комедии от истории со Слаем осталось только начало, концовка же просто опущена (возможно, по небрежности), так же, как и почти все реплики, которые Слай отпускал по поводу показываемой ему пьесы; Однако эта фигура обретает некоторую загадочность, когда мы обнаруживаем, что именно в связи со Слаем в пьесе упоминаются окрестности Стратфорда - родные места Уильяма Шакспера: Уинкот, где начинается сцена интродукции у дверей трактира, хозяйке которого Слай задолжал 14 пенсов, и Бертонгет ("я - сын старого Слая из Бертонгета"). Поэт Джон Уивер в своей книге эпиграмм одно стихотворение адресует Шекспиру: В 1598 году поэт Ричард Барнфилд, имя которого мы уже встречали в связи с историей об украденном "оперении" Роберта Грина, дает высочайшую оценку шекспировским поэмам: "Шекспир, твой медоточивый стих, прельщающий всех, снискал тебе всеобщую хвалу. Важнейшим из того, что сказал в своей книге Мерез о Шекспире, является, конечно, абзац, содержащий не только высокую оценку Шекспира как драматурга, но и список его драматических произведений: "Подобно тому, как Плавт и Сенека считались у римлян лучшими по части комедии и трагедии, так Шекспир у англичан является самым превосходным в обоих видах пьес, предназначенных для сцены. Итак, Мерез называет целых двенадцать пьес, хотя к тому времени были напечатаны лишь шесть из них, в том числе только три - с именем Шекспира на титульном листе. Вскоре после опубликования книги Фрэнсис Мерез навсегда покидает Лондон, став приходским священником в графстве Рэтленд, но его высокие отзывы о Шекспире и особенно его удивительный список шекспировских пьес со временем заняли почетное место во всех шекспировских биографиях. Джаггард выпустил небольшой поэтический сборник под заглавием "Страстный пилигрим" с указанием имени Шекспира на титульном листе. Шекспир - было напечатано на титульном листе этой книги и речь могла идти только о нем, Хейвуд почему-то избегает называть его по имени, а употребляет безликое слово "автор". А ведь Джаггард был солидный издатель и типограф (именно ему через несколько лет будет доверено печатание первого сборника шекспировских пьес - Великого фолио) и социальный статус его был не ниже, чем у члена актерской труппы Уильяма Шакспера из Стратфорда. Отметим также, что после этого имя Шекспира (которое в то время безусловно привлекало покупателей) вообще исчезло с титульных листов печатавшейся позже части тиража "Страстного пилигрима", хотя, наверное, проще и логичнее было бы изъять из книги два хейвудовских сонета; В 1609 году друг и доверенное лицо уже знакомого нам Эдуарда Блаунта, издатель Томас Торп, выпустил в свет первое издание шекспировских сонетов - 154 стихотворения, так и назвав книгу: "Шекспировы сонеты" ("Shake-Speares Sonnets" - имя разделено на два слова дефисом). Книга была надлежащим образом зарегистрирована, но все указывает на то, что издание осуществлено без согласия автора и без его участия - в отличие от тщательно отпечатанных первых шекспировских поэм, в "Сонетах" много опечаток. Судя по упоминанию Мереза и "Страстному пилигриму", по крайней мере некоторые из сонетов были написаны еще в 90-х годах и известны близким друзьям поэта, но по каким-то причинам Шекспир не собирался их печатать. Каким образом к Томасу Торпу попали эти сонеты, неизвестно (я полагаю, что Эдуард Блаунт мог бы кое-что просветить в этой истории). Расходятся мнения о времени создания того или иного сонета, о том, какие личности скрываются за образами героев сонетов - Белокурого юноши и Смуглой леди, какой был характер их отношений с поэтом, какие исторические события послужили фоном в различных случаях и т. Кроме того, Шекспир, не допуская публиковать свои поэтические (и не только поэтические) произведения, тем самым лишался определенного дохода, в то время как Шакспер не пренебрегал ради него, как мы теперь знаем, занятиями суетными, мелкохлопотными, а то и сомнительными - для поэта по крайней мере Высказывались предположения, что этому "из ревности могла препятствовать миссис Шакспер", но авторы таких предположений, кажется не учитывают, что эта женщина была неграмотна и - насколько известно - никогда не покидала Стратфорда. В 1610 году поэт и каллиграф, учитель наследного принца Джон Дэвис из Хирфорда включил в свою книгу "Бичевание глупости" интересную эпиграмму "Нашему английскому Теренцию мистеру Уиллу Шекспиру". Некоторые шекспировские биографы осторожно предполагают, что Дэвис, возможно, имеет в виду выступление Шекспира в роли короля в какой-то пьесе; Только одно имя ни разу не попадается в записях за все эти годы - годы, когда было создано большинство шекспировских пьес, - имя Уильяма Шекспира. Хенслоу, который в тогдашнем театральном Лондоне знал всех и со всеми имел дело, ни разу не упоминает Шекспира - такого человека Хенслоу не знал, хотя в дневнике и встречаются названия шекспировских пьес, к постановке которых Хенслоу имел отношение! При чрезвычайно высокой, восторженной оценке Шекспира многими его современниками как первого среди поэтов и драматургов, можно было бы ждать, что мы найдем у них какие-то слова не только о его произведениях (говоря современным языком, литературную и театральную критику), но и о самом прославленном авторе как о конкретном человеке, о его личности, обстоятельствах жизни, круге друзей и знакомых, то есть хотя бы такие свидетельства, какие мы имеем о других поэтах и драматургах эпохи, чьи произведения пользовались несравненно меньшей славой. Об этом - и именно об этом - авторе как о живущем рядом с ними человеке, имеющем определенное местожительство, возраст, внешность, привычки и друзей, - никто из современных ему писателей и вообще никто из современников нигде при его жизни не упоминает - ни в печатных изданиях, ни в сохранившихся многочисленных письмах и дневниках людей, которые не могли его не знать.