Варвары рассвирепевшие от битвы

Когда Антиох получил это неожиданное известие, он не имел даже отдаленного намерения начать войну с римлянами, а решился покинуть свое царство в том положении, в каком оно находилось, и тайно бежать с женой и детьми, думая этим путем очиститься в глазах римлян от павшего на него подозрения. В жарком сражении, длившемся целый день, они обнаружили блестящую личную храбрость и с наступлением вечера окончили битву без всякого урона. В то время они задумали предпринять хищнический набег на Мидию и еще более отдаленные страны и по этому поводу завязали переговоры с гирканским царем, ибо последний господствует над проходом, который царь Александр сделал неприступным посредством железных ворот. Удовлетворяя свою разбойничью жадность беспрепятственно и даже без меча, они продолжали свой опустошительный набег до самой Армении. Варвары же, рассвирепевшие еще больше от этой битвы, опустошили всю страну и с огромной массой пленников и добычи, награбленной ими в обоих царствах, возвратились обратно на родину. Ее занимали сикарии, во главе которых стоял знатный муж Элеазар, потомок Иуды, который, как мы выше упомянули, когда Квириний был послан цензором в Иудею, уговорил множество иудеев сопротивляться переписи. И теперь сикарии восставали против тех, которые хотели подчиниться римлянам и обращались с ними во всех отношениях, как с врагами, грабя их имущество, угоняя их скот и сжигая их дома. Иоанн не только убивал всех тех, которые проповедовали то, что было справедливо и полезно, не только с такими гражданами поступал он как с врагами, но все свое отечество наполнял он неисчислимыми влодеяниями и действовал вообще так, как только можно ожидать от человека, лишившегося уже всякого религиозного чувства. Таким образом, римский полководец во главе своего войска выступил против Элеазара и сикариев, занимавших Масаду. Всю вершину на семи стадиях он обвел стеной, построенной из белого камня и имевшей двенадцатъ локтей высоты и восемь локтей ширины; на ней были возведены тридцать семь башен, каждая из которых достигала пятидесяти локтей высоты; У западного входа под стеной, окружавшей вершину, он воздвиг дворец с фасадом, обращенным на север, с чрезвычайно высокими и крепкими стенами и четырьмя башнями на углах, шестидесяти локтей высоты каждая. Ирод, как говорят, приготовил эту крепость местом убежища лично для себя на случай опасности, угрожавшей ему с двух сторон, во-первых, со стороны иудейского народа, который мог свергнугь его и водворить на престол прежнюю династию; Последняя не скрывала своих отношений к Ироду и, напротив, беспрестанно приставала к Антонию с просьбой убить Ирода и подарить ей царство иудеев. Когда римский полководец, как выше уже сообщалось, окружил всю местность снаружи обводной стеной и принял тщательные меры к тому, чтобы никто из гарнизона не мог бежать, он приступил к осаде, хотя для закладки валов найден был лишь один пригодный для этой цели пункт. За крепостью, господствовавшей над восходящей к дворцу и на вершину утеса западной дорогой, находилась скала с огромной площадью, далеко выступавшая вперед, но лежавшая на 300 локтей ниже Масады. И вот усердными работами многочисяенной армии сооружена была могущественная насыпь в 200 локтей высоты, но и этот вал оказался все еще недостаточно высоким и прочным, чтобы служить базисом для машин, а потому на нем воздвигнуто было из камней новое сооружение 50 локтей ширины и такой же высоты. была также построена еще башня 60 локтей высоты, которая сверху донизу была обшита железом и из которой римляне метали камни и другие стрелы, отгонял со стены ее защитников и не позволяя им даже показываться из-за нее. Но внезапно, как по божественному мановению, ветер переменил свое направление, обратился к югу и направил огонь против стены, которая горела уже сверхудонизу Римляне, обрадовавшиеся божественной помощи, озвратились в лагерь, решив на сяедующий день напасть на врага. Видя, что стена разрушена огнем, а никакого средства спасения или защиты придумать невозможно, воспроизводя живо перед глазами, как римляне станут обращаться с ними, их женами и детьми, когда попадут к ним в руки, он решил, что все должны умереть. После того как пала таким образом Масада, римский полководец оставил в ней гарнизон, а сам с остальным войском возвратился в Кесарию, ибо неприятеля уже не было в стране, и вся она продолжительной войной была покорена. ни от кого нельзя было добиться этого признания, а все сохранили свое ничем не сокрушимое упорство, точно их тело не было чувствительно ни к огню, ни к другим пыткам, а душа чуть ли не находила усладу в их страданиях. Хоний, сын Симона, один из иерусалимских первосвященников, бежал в Александрию от сирийского царя Антиоха, воевавшего с иудеями. Когда царь согласился сделать все возможное, он просил у него разрешения построить где-либо в Египте храм и ввести в нем богослужение по иудейскому обряду, ибо тогда, сказал он, иудеи еще решительнее будут бороться с Антиохом, опустошившим иерусалимский храм, а ему, Птолемею, сделаются еще преданнее, и много иудеев ради свободы религии переселятся в его страну. Последний взял из храма все, что там еще оставалось, угрожая при этом священникам жестоким наказанием за утайку чего-либо, и, воспретив иудеям посещение священного места, запер ворота и сделал храм совершенно недоступным, так что в нем не осталось и следа богослужения. Катулл послал пехоту и всадников, которые легко овладели безоружной толпой: большая часть ее пала на месте схватки, другие же все были взяты в плен и доставлены к Катуллу, главный же зачинщик, Катулла, дал показание против иудея Александра, с которым последний давно уже находился во вражде, впутал также в заговор жену Александра, Беренику, после чего Катулл приказал обоих казнить, а вслед за ними казнил сразу всех богатых иудеев в числе 3000. Но Веспасиан, которому дело показалось подозрительным, приказал строжайше исследовать обстоятельства дела и, убедившись в безосновательности обвинения, поднятого против названных лиц, объявил их, по заступничеству Тита, совершенно свободными, а Ионатана, напротив, приговорил к заслуженной каре: он был подвергнут бичеванию и затем сожжен живым.