Симон обещал находившимся в храме безопасность

Внутри ворот с обеих сторон находились просторные помещения наподобие башен, имевшие тридцать локтей в ширину и более сорока в вышину. она разделялась на разного вида и назначения покои, на галереи, бани и просторные царские палатки, так что обстановка со всеми удобствами придавала замку вид города, а пышность устройства - вид царского дворца. Там, где замок соприкасался с храмовыми галереями, от него к последним вели лестницы, по которым солдаты квартировавшего всегда в замке римского легиона вооруженными спускались вниз, чтобы разместившись по галереям, надзирать за народом в праздничные дни с целью предупреждать мятежные волнения. Из вооруженных мятежников города дееять тысяч человек, не считая идумеян, образовали партию Симона; Иаков, сын Сосы, и Симон, сын Кафлы, Иоанн, занимавший храм, имел шесть тысяч тяжеловооруженных воинов под начальством двадцати предводителей; кроме того, в его власти находилась та часть древней стены, которая тянулась от Силоамского источника к востоку до дворца Монобаза (царя адиабинов по ту сторону Евфрата), равно как названный источник вместе с Акрой (Нижним городом) и вся местность до дворца Елены, матери Монобаза. Ибо даже тогда, когда римляне стояли уже лагерем под стенами Иерусалима, междоусобная война не унималась. В то время, когда город находился в таком положении, Тит в сопровожцении отборного отряда всадников объехал его с целью высмотреть удобный пункт нападения на стену. Отсюда поэтомулегко можно было перейти к третьей стене, через которую Тит предполагал овладеть Верхним городом, как через Антонию храмом, На этом объезде был ранен стрелой в левое пле- чо друг его Никанор в тот момент, когда он вместе с Иосифом ближе подъехал к стене, чтобы как человек, хорошо известный иудеям, предложить им мир. Он поэтому с еще большим рвением принялся за осаду, позволил легионам опустошать окрестности города и отдал приказ собрать материалы для постройки валов. Народ, жизнь которого проходила среди убийств и грабежей, теперь опять воспрянул духом: он надеялся вздохнуть свободно, когда его притеснители будут отвлечены борьбой с внешним врагом, и отомстить виновным, если римляне одержат верх. Зато они метали в рабочих камни и стрелы, делали правильные вылазки и завязывали с римлянами небольшие сражения. Тит приказал тогда установить метательные машины на более близком расстоянии для того, чтобы иудеи не могли удерживать тараны от стены, а затем отдал приказ пустить в ход сами тараны. Ввиду общей опасности, обе партии подумали, наконец, об общей обороне и сказали друг другу: "Мы ведь действуем только на руку врагам! И действительно, Симон обещал находившимся в храме безопасность, если они только выйдут к стене, и Иоанн, хотя и с недоверием, но принял предложение. Но Тит ни на минуту не покидал рабочих с обеих сторон машин он расставлял всадников и стрелков и при их помощи отражал поджигателей, прогонял стреяявших со стены и доставлял таранам возможность действовать беспрепятсгвенно. Так как иудеи на некоторое время прекратили свои вылазки, то римляне подумали, что они из страха и усталости обратились на бездействие и рассеялись по своим сооружениям и легионам. Но иудеи, как только это заметили, сделали у Гиппиковой башни через тайные ворота вылазку всей массой, подожгли сооружения и были уже готовы вторгнуться в лагерь. Хотя на их шум успели собраться ближе стоявшие римляне, равно как и более отдаленные, но быстрее римской тактики была бешеная отвага иудеев: они обратили в бегство первых встретившихся им на пути и бросились на собиравшихся. Но иудеи своей бешеной отвагой победили: огонь охватил сооружения, и сами солдаты погибли бы в пламени вместе с машинами, если бы часть отборнейших александрийских отрядов с неожиданным для них самих мужеством, которым они в этой битве прославили себя больше других, не отстаивали поля сражения до тех пор, пока на неприятеля не обрушился Цезарь во главе отборнейшей конницы. Одна из пятидесятилоктевых башен, воздвигнутая Титом впереди каждого вала для того, чтобы они прикрывали доследние от стоявших на стене иудеев, обрушилась сама собой среди глубокой ночи. Иудеи разделились по позициям и защищали стену упорно, люди Иоанна боролись с замка Антония, северной храмовой галереи и гробницы царя Александра, а отряды Симона заняли вход в город у гробницы Иоанна и защищали линию до ворот, у которых водопровод загибает к Гиппиковой башне. Рано утром они начинали, и едва ли ночь приносила покой - она проходила бессонной для обоих лагерей и еще ужаснее, чем день: для иудеев потому, что они каждую минуту ожидали приступа к стене, для римлян потому, что они всегда боялись наступления на их лагерь. Иудеи всегда оспаривали друг у друга право первым броситься в опасность, чтобы отличиться перед своими военачальниками. В римлянах храбрость поддерживали привычка постоянно побеждать и непривычка быть побежденными, постоянные походы, беспрестанные военные упражнения и могущество государя, но больше всего личность самого Тита, всегда и всем являвшегося на помощь. Когда, например, в те дни сильный отряд иудеев стал перед стенами в боевом порядке, и оба войска обстреливались еще издали, один всадник, Лонгин, вырвался вперед из рядов римлян, врубился в самый строй иудеев, разорвал его своим набегом и убил двух храбрейших из них одного, став- шего против него в упор, а другого, обратившегося в бегство, заколол сбоку вытянутым у первого копьем и тогда ускакал из рук врагов обратно к своим. Наконец, под личным руководством Тита был установлен таран против средней башни се- верной стены, где один хитрый иудей, по имени Кастор, стоял на страже с десятью ему подобными после того, как другие бежали перед стрелками. Кастор между тем послал сказать Симону, что он может совершенно спокойно совещаться со своими людьми о делах, не терпящих отлагательства, ибо он еще долго задержит римское войско. Цезарь сделал выговор стрелявшему и дал поручение Иосифу, стоявшему возле него, идти к стене и протянуть руку Кастору Но Иосиф отказался, ибо он подозревал, что просящие замышляют недоброе, и удерживал также своих друзей, желавших поспешить туда. После того, когда иудеи удалились от нее, он вступил с тысянью вооруженных воинов и с избранным отрядом, составлявшим его свиту, и занял в Новом городе шерстяной рынок, кузнечные мастерские и площадь, где происходила торговля платьем, а также улицы, расположенные в косом направлении к стене. Эти вылазки навели такой страх на расположенную у стены стражу, что она поспешно соскакивала с башен и бежала к себе в лагерь. Громкий вопль поднялся среди римлян: находившиеся внутри города были оцеплены кругом врагами, а стоявшие извне были охвачены ужасом при виде опасности покинутых ими товарищей. Римлян же, если только те пытались вновь вторгнуться в город, они вооруженной рукой отбивали и своими телами затыкали отвер стия в стене. Тит, однако, решил приостановить на время осаду и дать мятежникам время одуматься для того, чтобы видеть, не сделаются ли они более уступчивыми ввиду разрушения второй стены или из опасения голода, так как награбленных ими припасов не могло уже хватить на долгое время. Он приказал предводителям вывести войско на место, видимое для врагов, и здесь вручить каждому солдату порознь следуемое ему жалованье. Ярким блеском серебра и золота засияла окрестность города, и насколько восхитительно было это зрелище для римлян, настолько было страшно для их врагов. Даже самые отважные были охвачены ужасом, когда увидели всю армию сосредоточенной в одном месте, пышность оружия и отличный порядок среди солдат, и я думаю, что этот вид заставил бы мятежников одуматься, если бы они, вследствие своих преступлений перед народом, не отчаивались в прощении римлян; Работавшим угробницы старались мешать посредством вылазок идумеи и хорошо вооруженный отряд Симона, а у замка Антония - люди Иоанна и отряд зелотов. Но Тит, который в сохранении или гибели города усматривал выигрыш или потерю лично для себя, во время осады не упускал из виду и другую задачу, а именно: склонить иудеев к перемене своего образа мыслей. Иосиф обошел стену, чтобы отыскать место, где он находился бы вне выстрела и, вместе с тем, мог бы быть услышанным, и в пространной речи сказал им следующее: "Сжальтесь, наконец, над самими собой и народом, сжальтесь иад родным городом и храмом, не будьте ко всему этому более жестоки, чем чужие! Есть закон, твердо установленный как у животных, так и у людей, - это то, что более сильное оружие всегда побеждает и что слабые покоряются более сильным, поэтому-то предки наши, далеко превосходившие нас и телесной и духовной силой, равно как и другими