Харес и Иосиф - самые могущественные в городе

Дома, построенные на отвесном боковом склоне холма, лепились и громоздились друг на друга, так что казалось, что город висит в воздухе и вследствие своей покатости готов каждую минуту обрушиться; После того как легионы обычным способом построили лагерь на этой горе, он начал возводить насыпь на задней ее стороне, точно так же и на востоке, где на самом высшем пункте города находилась башня, против которой расположились лагерем пятый и десятый легионы. Агриппа, приблизившись в это время к стене с намерением завязать переговоры со стоявшими на ней людьми относительно передачи города, был ранен в правый локоть камнем, брошенным в него пращником. Негодование по поводу происшествия с царем, а также страх за самих себя сделали римлян еще более настойчивыми в осаде: они полагали, что люди, которые так ожесточены против соотечественника и доброжелательного советника, перейдут всякие пределы жестокости по отношению к чужим и врагам. Харес и Иосиф, самые могущественные в городе, выстроили в порядок своих вооруженных воинов. Развалившиеся дома доставили им кучи камней, а убитые враги - оружие: у павших они срывали мечи и обращали их против других, боровшихся еще со смертью. Считая обратное возвращение ни безопасным, ни достойным для себя, он, собрав все свое мужество и вспомнив о пережитых им от самой молодости опасностях, точно охваченный божественным вдохновением, приказал сопро- вождавшим его сомкнуться телом и оружием в одну массу. Множество римлян пало в этой битве, между ними также декурион Эбуций - человек, который не только в том сражении, где он погиб, но и прежде при каждом случае выказывал себя истым героем и наносил иудеям много вреда. Ночью он услышал, как обитатели этого дома говорили за ужином о том, что жители намерены предпринять в свою защиту от римлян (он с его людьми были по происхождению сирийцы), тогда он бросился на них, убил и спасся вместе с солдатами, убежав к римлянам. Но подобно тому, как недостойно зазнаваться в счастье, точно так же малодушно совершенно опускать руки в несчастьи, ибо быстра перемена судьбы, потому здравомыслящий человек должен сохранять присутствие духа в неудачах и бодро стремиться к возвращению себе потерянного. Веспасиан меж тем, как побочное дело, предпринял поход против гарнизона на горе Итавирион, лежащей посредине между Болыпой равниной и Скифополисом. Боевая же часть жителей выдерживала осадудо 22-го числа месяца иперберетая, когда три солдата пятнадцатого легиона перед началом рассвета прокрались в самую высокую баш- ню, стоявшую напротив их лагеря, и тихо подкопали ее, между тем как находившаяся на ней стража не заметила ни их приближения (так как это случилось ночью), ни их присутствия внутри башни. Возвратившийся в это время Тит, раздраженный ударом, понесенным римлянами в его отсутствие, во главе 200 отборных всадников и части пехоты, соблюдая полнейшую тишину, вступил в город. Таким образом римляне влезли и окружили их прежде, чем они успели оказать сопротивление или просить о пощаде. Ожесточение римлян далеко еще уступало изуверству пленников против самих себя: римляне уничтожили 4000, между тем как в лощине найдено свыше 5000, которые сами бросились туда. Это были сестры Филиппа, сына превосходного военачальника царя Агриппы, по имени Иаким. Под его командой стояли бунтовщики в Гисхале, присутствие которых было случайно причиной того, что граждане, которые готовы были вступать в переговоры относительно сдачи города, теперь в боевой готовности ожидали прибытия римдян, Веспасиан посяал против них Тита с 1000 всадников. Скифополис, а с остальными двумя легионами он сам возвратился в Кесарию для того, чтобы доставить им отдых после тягостей походов и, пользуясь обильными запасами этого города, подкрепить своих солдат телесно и духовно для предстоявших им еще битв. Ибо он хорошо сознавал, что еще немало трудов ждет его под Иерусалимом - этой царской резиденцией, главным городом всей нации и сборным центром для всех бежавших из предыдущих сражений. Так как стена вся была покрыта людьми, принадлежавшими большей частью к отчаянной толпе мятежников, то он обратился к ним со следующими словами: "Я удив- ляюсь, что вам придает духа одним поднять оружие против римлян после того, как пала вся Галилея; Жители не только не имели возможности дать на это какой-либо ответ, но ни один из них не мог даже взойти на стену, ибо последняя была вся занята разбойниками, а у ворот стояли стражи для того, чтобы никто не вышел для переговоров или не принял в город всадников. Но эта отсрочка не может Титу принести никакого вреда, ибо что можно предпринять в течение одной ночи, кроме разве бегства, а этому Тит может воспрепятствовать, установив охрану над городом. Иоанна на гибель Иерусалима, Тит не только удовлетворил его коварную просьбу об отсрочке, но и отодвинул свой лагерь далеко от города, более к Кидессе. Иоанн, улучив свободный момент, поднялся не только с преданными ему вооруженными воинами, но и с целой толпой неспособных к бою людей и их семействами и вместе с ними бежал по направлению к Иерусалиму. Но еще неумолимее звучал приказ Иоанна, чтобы они спасали самих себя и бежали бы туда, откуда они будут в состоянии мстить римлянам и за покинутых если последние будут ими похищены. Тут же они доложили ему о бегстве Иоанна и просили его их самих пощадить, а по вступлении в город наказать оставшихся еще в нем сторонников мятежа. Не соглашаясь сейчас на просьбы народа, Тит немедленно отрядил отряд всадников для преследования Иоанна. Произошло это, когда после прибытия Тита из Гисхалы в Кесарию Веспасиан выступил оттуда против Ямнии и Азота, покорил их, оставил там гарнизоны и с большой толпой сдавшихся ему жителей возвратился назад. Вначале только единичные личности из местных жителей принимались за разбойничье дело, но мало-помалу они собирались в шайки и грабили деревенских жителей, нисколько не уступая в жестокости и противозакониях врагам-римлянам, так что пострадавшим от них римское ярмо казалось уже более сносным. Гарнизоны, расположенные в городах, частью от злости за перенесенные ими невзгоды, частью из ненависти к иудеям не оказывали преследуемым никакой поддержки или ограни- чивались самой незначительной помощью. Первого они схватили в плен и заключили в тюрьму Антипу человека царского происхождения, одного из могущественнейших в городе, которому даже доверялась государственная казна; Для оправдания этого ужасного преступления они выдумали неудачный повод, будто заключенные вели переговоры с римлянами относительно передачи города, а они, убийцы, устранили только изменников народной свободы. Но тогда против них поднялся народ, подстрекаемый на то старейшим из первосвященников, Ананом - в высшей степени умным человеком, который, если бы избежал рук палачей, быть может, и спас бы город. Когда народ собрался толпой и все были полны негодования против занятия храма, грабежей и убийств (хотя никто еще не решался сделать шаги к мщению, так как зелоты, по справедливости, считались труднопобедимыми), среди собрания поднялся Анан, который, несколько раз возведя к храму влажные от слез глаза, сказал: "Лучше бы мне умереть, чем видеть дом божий полным стольких преступлений, а высокочтимые святые места осквер- ненными ногами убийц. Разве можно удержаться от слез при виде того, как в храме, где даже можно видеть приношения от самих римлян, соотечественники прячут добычу, доставшуюся им от истребленной ими столичной знати и умерщвления таких людей, которые, если бы победили они сами, то пощадили бы их! Однако жажда боя пополняла пробелы в обоих лагерях: находившиеся в городе были исполнены такого ожесточения, которое было сильнее всякого оружия; Таким образом, они, полные ярости, бросились друг на друга, перекидываясь вначале камнями в городе и перед храмом и издали пуская в ход стрелы, но как только часть их обратилась в бегство, победители взялись за мечи. Виновником всеобщего несчастья был тот Иоанн, который, как мы рассказали, бежал из Гисхалы - опасный интриган, томимый в душе болезненной страстью к деспотической власти и давно уже питавший тайные замыслы против государства. Иоанн же, точно он присягнул в верности зелотам, а не их противникам, пришел к пер- вым, стал среди них и произнес: "Уже не один раз я из-за вас подвергал себя опасностям, но не оставлял вас в неизвестности на счет того, что задумывала против вас партия Анана;