В Афековой башне собрались иудеи

В Афековой башне собралось внушительное число вооруженных иудеев, он отрядил туда часть войска для нападения. Из Антипатриды Цестий двинулся вперед в Лидду, но нашел город покинутым его обитателями, так как по случаю праздника кущей все население устремилось в Иерусалим; Вся армия Цестия погибла бы тогда, если бы конница и свежая еще часть пехоты не поспешила бы на помощь той части войска, которая удерживала еще поле сражения. Отбитые однако, с фронта, иудеи потянулись обратно в город, междутем как Симон, сын Гиоры, при отступлении римлян в Бет-Хорон, напал на них с тыла, разбил значительную часть их арьергарда и отнял у них множество вьючных животных, с которыми вступил в город. Агриппа видел опасность, в которой продолжали оставаться и теперь римляне, так как окружавшие их горы были покрыты бесчисленным неприятелем, и решил поэтому начать переговоры с иудеями в надежде или всех отклонить от войны, или по крайней мере людей, не солидарных с войной, побудить отпасть от их противников. Разбив свой стан на так называемом Скопе, в семи стадиях от города, он три дня не подступал к городу, выжидая, быть может, примирительного шага со стороны его жителей, а приказал только солдатам делать набеги на окрест лежавшие деревни и собрать съестные припасы. вслед за тем он подступил к Верхнему городу и расположился лагерем протав царского дворца. Между тем многие почетные граждане, по совету Анана, сына Ионатана, пригласили Цестия в город, обещая ему открыть ворота. но на шестой день Цестий сформировал сильный отряд отборных солдат, присоединил к ним стрелков и напали на северную сторонухрама. Невзирая на отчаяние осажденных и настроение народа, Цестий вдруг велел солдатам отступить назад, отказался от всякой надежды на успех, хотя он никакой неудачи не потерпел, и самым неожиданным образом покинул город. В числе многочисленных убитых были предводитель шестого легиона Приск, трибун Лонгин и начальник одного из конных эскадронов Эмилий С этой целью он избрал около четырехсот храбрейших солдат и расставил их вдоль шанцев с приказом водрузить на них полевые знаки лагерных караулов для того, чтобы заставить иудеев думать, что все войско находится еще в стане. Но последний в продолжение ночи выиграл довольно большое расстояние, а днем ускорил бегство до того, что солдаты в страхе и смятении оставили в дороге осадные и метательные машины, равно как и большую часть других орудий, которые достались иудеям и впоследствии употреблялись против их первоначальных обладателей, Иудеи гнались за римлянами до Антипатриды, но так как не застали уже их здесь, то возвратились назад, взяли с собой машины, ограбили трупы, собрали покинутую римлянами добычу и с победными песнями вступили в столицу. После поражения Цестия многие знатные иудеи оставили город, точно так же, как спасаются с погибающего судна. Филиппом, сыном Иакима (он же был военачальником царя Агриппы), бежали из города и отправились к Цестию. Как вместе с ними Антипа был осажден в царском дворце и как он, отказавшись от бегства, был убит мятежниками - об этом мы расскажем в свое время. Цестий же послал Саула и его свиту, по их собственной просьбе, в Ахайю к Нерону с тем, чтобы они изложили пережитые ими самими бедствия и взвалили бы вину войны на Флора. Когда преследователи Цестия возвратились в Иерусалим, они частью силой, частью убеждением заставили перейти на свою сторону находившихся еще в городе римских друзей и назначили собрание в храме с целью избрания несколысих полководцев для ведения войны. Избраны были Иосиф, сын Гориона, и первосвященник Анан с безграничной властью над городом и особым полномочием вновь исправить городские стены. Сына Симона, Элеазара, хотя он имел в своих руках отнятую у римлян добычу, похищенные у Цестия деныи, а равно и другие государственные суммы, они все-таки не хотели поставить во главе правления, так как они видели в нем властолюбивого человека, а преданные ему зелоты вели себя, как его телохранители. Остальная часть страны тоже не была забыта: в Иерихон послан был в качестве военачальника Иосиф, сын Иосиф же, по прибытии в Галилею, старался главным образом обеспечить себе прежде всего расположение населения в том убеждении, что на этом пути он больше всего будет успевать даже при том условии, если счастье не будет ему сопутствовать. Убежденный в том, что римское войско обязано своей непобедимостью главным образом господствующему в нем духу дисциплины и постоянному обиходу с оружием, он должен был позаботиться об ознакомлении своего войска с практическим учением; но так как он считал, что строгую дисциплину можно поддержать лишь большим числом предводителей, то он сформировал свое войско больше по образцу римского и назначил над ним многочисленных начальников. Он обучал их передаче друг другу военных лозунгов, трубным сигналам к насгуплению и отступлению, стягиванию и развертыванию флангов, дальше, - как побеждающая часть подает помощь другой части в случае стесненного положения последней, и всегда напоминал им о необходимости хранить присутствие духа и закалить себя телесно. Но чаще всего он для того, чтобы сделать их подготовленными к войне, рассказывал им при каждом удобном случае о прекрасном порядке в римском войске и ставил им на вид, что они будут иметь дело с людьми, которые благодаря своей телесной силе и мужеству покорили почти весь мир. Все войско, за исключением наемников, без труда продовольствовалось городами, потому что каждый из перечисленных нами городов посылал на действительную службу только одну половину, а другую половину удерживал у себя для добывания средств на удовлетворение нужд первой, так что одни стояли под оружием, а другие употреблялись для различных работ и, снабжая вооруженных съестными припасами, взамен этого пользовались защитой, доставленной им последними. У него сложилось предположение, что если ему удастся низвергнуть Иосифа, то он сам получит начальство над Галилеей, а потому он приказал подчйненным ему разбойникам настойчивее преследовать свое разбойничье ремесло в надежде, что при волнениях и беспорядках, которые подымутся во многих местах, каким-нибудь изменническим путем убить полководца, когда тот поспешит на помощь стране, или же если он будет стерегаться разбойников, то очернить его в глазах населения. В это время несколько молодых людей из деревни Дабаритты, принадлежавшие к наблюдательному корпусу на Большой равнине, напали на управляющего Агриппы и Береники, Птолемея, и отняли у него весь багаж, заключавший в себе, между прочим, немало дорогих тканей, массу серебряных бокалов и шестьсот золотых слитков. Участники в грабеже, в досаде на то, что им ничего не досталось от добычи, проникнув также в намерение Иосифа ценою их трудов оказать услугу царской чете, еще в ту же ночь побежали в свои деревни и повсюду изображали Иосифа как изменника. Тарихеи, в высшей степени нуждается в защите и не имеет никаких запасных денег для сооружения его стен - вот почему я решил из боязни перед тивериадцами и другими городами, претендующими на эту добычу, сохранить втайне этот клад для того, чтобы на эти средства выстроить вам стену. Когда же Иосиф собрал тивериадцев в ипподром и только хотел было начать им говорить о содержании письма, Иоанн тайно послал вооруженных людей с поручением убить его. но жители окрестностей, узнав об измене и ее зачинщике, вооружились против Иоанна, который между тем успел уже бежать к себе на родину, в Со всех городов Галилеи стеклись к Иосифу тысячи вооруженных людей и объявили себя готовыми выступить против общего врага, Иоанна, и сжечь его вместе с городом, который оказывает ему убежище. Узнав от отдельных городов имена людей, отпавших вместе с Иоанном (граждане добровольно выдавали своих земляков), он объявил через герольдов, что тот, который в течение пяти дней не оставит Иоанна, имущество того он отдаст на разграбление, а дома виновных вместе с их семействами уничтожит огнем. Так он тайно отправил послов в Иерусалим с целью заподозрить во все более возраставшей власти Иосифа и велел им сказать: "Если не примут мер против него, то его вскоре увидят как тирана в столице". Так как последний не прибыл в назначенный срок, а в этот день появились некоторые римские всадники, то они через герольда объявили Иосифа изгнанным из города. Иосиф же как раз разослал всех солдат для сбора провианта и поэтому не мог ни выступить сам один против отпавших, ни остаться там, где он находился, так как в том случае, если бы он медлил, царские отряды могли бы достигнуть города; С ними Иосиф немедленно отплыл в Тивериаду На таком расстоянии от города, на каком их нельзя было ясно видеть, он приказал пустым лодкам остаться в открытом озере в то время, когда он в сопровождении лишь семи невооруженных телохранителей подъехал ближе к городу, но как только противники, не перестававшие его ругать, увидели его со стены, то, полагая, что все суда переполнены тяжеловооруженными воинами, бросили свое оружие, начали махать масличными ветвями, как люди, просящие помощи, и молить его о пощаде города.