Пертинакса ночью объявили императором

Наконец, имеются и стихи какого-то поэта, в которых показано, как имя Антонина, начавшись с Пия и переходя от одного Антонина к другому, постепенно скатилось в грязь: один только Марк придал - благодаря своей образованности - больше величия этому священному имени, Вер унизил его, а Коммод даже запятнал почтенную память святого имени. Наконец, что можно сказать о Гелиогабале, который был последним из Антонинов и провел свою жизнь, как рассказывают, погрязнув в величайших пороках? Провозглашенный императором, Макрин, взяв на себя ведение войны против парфян, отправился в поход, стремясь смыть величием победы позор своего происхождения и бесславие своей прежней жизни. Бассиана, то есть Гелиогабала Бассиана Вария, который впоследствии был назван и Бассианом, и Антонином. Была некая женщина Мёза, или Вария, родом из города Эмисены, сестра Юлии, жены африканца Севера Пертинакса. Мёза, или Вария, говорила, что Бассиан является сыном Антонина и мало-помалу это стало известно всем воинам. Мёза вместе со своей семьей была впущена ночью в лагерь, и ее внук, наделенный знаками императорской власти, получил имя Антонина. X. Когда об этом было донесено Макрину, находившемуся в Антиохии, он, удивляясь дерзости этой женщины и вместе с тем презирая ее, послал для осады лагеря префекта Юлиана с легионами. Смерть его, как мы сказали, была такой: когда войско склонилось на сторону Антонина Гелиогабала, Макрин бежал, был побежден и убит в вифинском пригородном поселке, а его войска частью сдались, частью были перебиты, частью обращены в бегство. Затем в правление императора Тита Аврелия он отправился в Сирию в качестве начальника когорты и ввиду того, что он пользовался казенной почтой, не имея дипломов, был вынужден, по распоряжению наместника Сирии, совершить пешком путь от Антиохии до места своей службы. У Мария Максима имеется речь, содержащая перечисление похвал ему и всего того, что он сделал и перенес. и в сенате, и Марк открыто высказывал сожаление, что он не может назначить Пертинакса префектом претория, ввиду того, что тот является сенатором. До управления Сирией Пертинакс действовал бескорыстно, но после смерти Марка он пристрастился к деньгам; После управления четырьмя консульскими провинциями - консульство свое он провел вне Рима - он богатым человеком вступил в римскую курию, которую он до тех пор, хотя и был сенатором, ни разу не видел. Он немедленно получил приказ от Перенна удалиться в Лигурию, в имение своего отца - надо сказать, что его отец держал в Лигурии сукновальную мастерскую. Пертинакс отправился туда и удержал воинов от всяких мятежей, хотя они и были готовы провозгласить императором кого угодно, а в особенности - самого Пертинакса. В эту пору Пертинакс подвергся порицанию за недоброжелательство: говорили, что он ложно обвинил перед Коммодом Антистия Бурра и Аррия Антонина в посягательстве на императорскую власть. В этой должности Пертинакс - после Фусциана, человека сурового - показал величайшую мягкость и человечность и очень угодил самому Коммоду, так как. После убийства Коммода префект претория Лет и спальник Пертинакс обратился к воинам с речью, пообещал денежный подарок, сказал, что Лет и Эклект вручают ему императорскую власть. Пертинакс стал уговаривать его принять императорскую власть. Тотчас же все должностные лица вместе с консулом явились в курию и - по прибытии туда Пертинакса - ночью объявили его императором. V. После хвалебных речей Пертинаксу, произнесенных консулами, и после осуждения Коммода, высказанного в возгласах сената, сам Пертинакс выразил признательность сенату и особенно префекту претория Лету, который был виновником убийства Коммода и провозглашения Пертинакса императором. Однако, когда Пертинакс выразил признательность Лету, консул Фалькон сказал: "Каким ты будешь императором - мы заключаем из того, что позади тебя мы видим Лета и Марцию, слуг Коммода в его преступлениях". Он первый из всех императоров получил наименование отца отечества в тот день, когда был назван Августом, и одновременно проконсульскую власть и право четырех докладов. В тот же день Пертинакс пригласил на обед должностных лиц и видных сенаторов (Коммод этого обычая не соблюдал). Он заявил также, что принимает от сената императорскую власть (которую он уже взял на себя). Его сына сенат назвал Цезарем, но Пертинакс и для жены не принял звания Августы и относительно сына сказал: "Когда заслужит". Так как Коммод своими бесчисленными номинальными назначениями внес беспорядок в среду бывших преторов, то Пертинакс провел сенатское постановление и велел тех, которые не исполняли должности претора, а получили ее номинально, считать ниже тех, кто действительно был претором. К постановлению сената он добавил следующие слова: "Лучше, отцы сенаторы, управлять бедным государством, чем путем преступлений и бесчестных поступков получить горы богатств". Что же касается вещей Коммода, проданных на аукционе, то наиболее замечательными были следующие: одежда с шелковой основой, тканая золотыми нитями, не говоря уже о туниках, плащах без рукавов и далматских, с рукавами, о военных плащах с бахромой, о пурпурных хламидах по греческой моде и лагерных; из фамилии Цейона Коммода, выступил со смехотворными притязаниями на Палатинский дом. Впрочем, многие утверждают, что Фалькон и не знал о замысле передать ему императорскую власть. Воины нагрянули к Пертинаксу, когда он распределял обязанности между дворцовой челядью, и прошли по портику Палатинского дворца до того места, которое называется Сицилией и столовой Юпитера. Известно, что из тех лиц, которым Коммод поручил управление делами, Пертинакс не сместил никого, ожидая дня рождения Рима, так как этот день он хотел сделать началом новой жизни; Он чувствовал отвращение к императорской власти и ко всему, что связано с ней, и всегда открыто показывал свою нелюбовь. В курии он держал себя в высшей степени почтительно, преклонялся перед благосклонным к нему сенатом и, словно сам он был префектом Рима, со всеми вступал в беседу. Он хотел даже сложить с себя императорскую власть и вернуться к частной жизни. Он оставил после себя сына, дочь и жену, дочь Флавия Сульпициана, которого он назначил на свое место префектом Рима. Сам он, говорят, был виновником знамения, указывавшего на то, что Юлиан будет его преемником: когда Дидий Юлиан представил ему своего племянника, за которого он помолвил дочь, Пертинакс обратился к молодому человеку с наставлением уважать своего дядю: "Уважай моего сотоварища и преемника".