Баллиста был человек замечательный

Баллиста был человек замечательный, научившийся ведению государственных дел, обнаруживавший энергию в своих решениях, прославившийся своими военными предприятиями, необыкновенно умелый в делах продовольственного снабжения, в такой степени любезный Валериану, что тот в одном письме так свидетельствует о нем: в нем Валериан указывает, что он получил от Баллисты наставления относительно управления государством, и радуется тому, что благодаря его совету нет ни одного сверхкомплектного, то есть свободного от обязанностей трибуна, ни одного человека в его свите, который в действительности ничего не делает, ни одного воина, который в действительности не сражается. Этот военный человек, которому, однако, и гражданские его доблести создали великую славу, с честью исполнял тогда обязанности проконсула Макриан, сильно опасавшийся его как потому, что он знал о его славе на всех жизненных поприщах, так и потому, что был уверен в его враждебном отношении к себе, питая зависть к его доблестям, послал Пизона, человека из очень знатной в то время семьи, в которой было много консулов, с приказом убить Валента. Ведь о нем передают, что он приходился двоюродным дедом со стороны матери тому Валенту, который был объявлен императором при Фессалию и там, имея немногочисленных сторонников, принял императорскую власть и получил прозвание Фессалийского, но был умерщвлен. Даже сам Валент, который, как передают, подослал к нему убийц, сказал, как говорят, что перед судом подземных богов у него нет оправдания в том, что он велел убить Пизона, хотя и своего врага, но человека, равного которому не имело Римское государство. За шесть дней до июльских календ, когда пришло известие о том, что Пизон умерщвлен Валентом и что сам Валент убит своими, консуляр Ареллий Фуск, имевший право первым высказывать свое мнение, занявший место Валериана, сказал: "Консул, собирай мнения". Когда спросили его мнение, он заявил: "Я предлагаю, отцы сенаторы, назначить Пизону божеские почести и уверен, что наши государи, Галлиен, Итак, с обычной для них яростью, однажды, когда раб какого-то попечителя, который управлял тогда Александрией, был убит военным за то, что говорил, будто его башмаки лучше, чем башмаки воина, собралась толпа, подошла к дому военного начальника Эмилиана и яростно напала на него со всякого рода орудиями, какими действуют во время мятежей: в него бросали камнями, в него метили железным оружием, тут были всякие средства нападения, какими пользуются мятежники. Когда он пожелал облечь Теодота проконсульской властью, этому воспротивились жрецы: они сказали, что консульские связки не должны вступать в Александрию. Так как он не был в состоянии выносить распущенность Галлиена, все ночи проводившего вне дома, и управлял воинами не по способу своего императора, а по своему собственному, то он также принял от войск императорскую власть. Виктория или Витрувия, убедила принять императорскую власть сенатора римского народа Тетрика, правившего в Галлии в качестве наместника, потому что, как говорят многие, он был ее родственником; Аврелиан, нелегко принимавший простые, мягкие и спокойные решения, вел за собой в триумфе сенатора римского народа, притом еще консуляра, который на правах наместника управлял всеми Галлиями, - одновременно с Зенобией, женой Его, когда он был еще совсем маленьким мальчиком, Виктория провозгласила Цезарем, когда сама она была наречена войском матерью лагерей. Вместе с отцом он был проведен в триумфе, а впоследствии исполнял все почетные сенаторские должности, не уменьшив своего наследственного состояния, которое он передал своим потомкам, как говорит от их имени Зенобия захватила императорскую власть и дольше, чем это подобало женщине, удерживала управление государством в своих руках, выставляя вперед двоих мальчиков, одетых в порфиру - одеяние римского императора, беря их с собой на солдатские сходки, которые она всегда посещала, словно мужчина, поминая по разным поводам Дидону, Пассиена, проконсула Африки, и Фабия Помпониана, военного начальника ливийской границы, провозгласили императором Цельза, облекши его в мантию Небесной богини. Объявленный по этим причинам императором, он был умерщвлен некоей женщиной по имени Галлиена, двоюродной сестрой Галлиена, в седьмой день своей власти, поэтому его трудно встретить даже в перечнях малоизвестных государей. Пропал уже всякий стыд, если изнуренное государство дошло до того, что, пока Галлиен проводил жизнь как последний негодяй, империей превосходно правили даже женщины, и притом еще иноземки. Клавдий был занят войнами против готов, так что она была, наконец, побеждена и проведена в триумфе только Аврелианом и покорилась власти Рима. Ввиду того, что некоторые упрекали его в том, что он, храбрейший муж, вел в своем триумфе женщину, словно какого-то полководца, он в письме, направленном римскому сенату и народу, защищал себя, дав о ней такой отзыв: "Слышу, отцы сенаторы, что меня упрекают, говорят, что вести Зенобию в моем триумфе было делом, не достойным мужчины. Я не сохранил бы ей жизнь, если бы не знал, как много пользы она принесла Римскому государству, охраняя для себя и для своих детей свою власть на Востоке. По обычаю римских императоров она являлась на сходки со шлемом на голове, с пурпурной каймой на одежде, причем с краев бахромы свешивались драгоценные камни, а посредине был закреплен улиткообразный камень наподобие женской застежки; Она употребляла на пирах сосуды, украшенные драгоценными камнями, употребляла также сосуды, принадлежавшие Клеопатре. Прежде всего, на ней были украшения из огромных драгоценных камней, так что она изнемогала под тяжестью украшений. Аврелиан сохранил ей жизнь, и, говорят, она вместе с детьми жила уже как римская матрона, получив в окрестностях Тибура земельное владение, которое и ныне еще называется Зенобией, недалеко от дворца Адриана и места, носящего название Марий, которого сами воины нарекли государем, она убедила Тетрика, о котором сказано выше, взять на себя императорскую власть, - она всегда осмеливалась на чисто мужские дела. Я умышленно поместил здесь рассказ о женщинах в насмешку над Галлиеном - ведь ничего более чудовищного, чем он, Римскому государству испытывать не приходилось. Прошу тебя, который получил уже законченную книжку, не посетуй и благосклонно прибавь к твоему тому этих двоих, которых я решил было присоединить после Клавдия и Аврелиана к тем, которые были между Тацитом и Диоклетианом, подобно тому как я поступил в этом томе с Валентом прежним. Как указывает Дексипп, о чем не умалчивает и Геродиан, а также все писавшие об этом для сведения потомков, - Тит, трибун мавров, которому Максимин дал отставку, боясь, как они говорят, насильственной смерти, а согласно утверждению многих, против своей воли под давлением со стороны воинов, принял императорское звание и спустя немного дней после кары за отпадение, подготовленное консуляром Магном, был умерщвлен своими же воинами. Он принадлежит к числу тех, кто за свою домашнюю и общественную жизнь больше всех заслуживает похвалы с государственной точки зрения, но как император он не имел счастья.