Кассий перегородили на всем протяжении стеною

Кассий перегородили на всем протяжении стеною от укрепления к укреплению, а в середине оставили ворота, так что оба лагеря оказались объединенными. Найдя его уже укрепленным для него войском Норбана, он был рад этому и оставил в Амфиполе все снаряжение вместе с одним легионом, предводительствуемым Пинарием, сам же, пройдя с большой смелостью значительно вперед, расположился лагерем на равнине, на расстоянии всего восьми стадий от противников. Эта отвага Антония, хотя она и была вызвана отсутствием другого выхода, поразила врагов, удивлявшихся, что он, пренебрегая опасностью, расположился лагерем так близко и тотчас же после своего прибытия. Кассий, видя безрассудную энергию Антония, стал обносить стеною и единственный оставшийся необнесенным участок лагеря, прилегающий к болоту и ранее оставленный без укреплений из-за его незначительной ширины; Войско Цезаря тотчас же выстроилось в боевой готовности, а войско Брута также построилось против врагов на более высоком месте, но спускаться вниз не стало: было решено не спешить с битвой, в надежде недостатком продовольствия довести врагов до истощения. Они имели своим поставщиком продовольствия Малую Азию и получали все по морю из близких мест, у противника же не было запасов, не было и друзей: они не могли получать продукты ни через купцов из Египта, так как страна эта была истощена голодом, ни из Испании или Африки из-за присутствия на море Помпея, ни из Италии из-за Мурка и Домиция. Антоний из страха перед продовольственным вопросом решил принудить врагов вступить в бой. Антоний неожиданно для врагов ночью послал построенные колоннами отряды, захватил все надежные места во внутренней части местности и одновременно обнес оградою много укреплений. Задумав, в свою очередь, отрезать Антония от укреплений, он сам выстроил стену через все болото поперек, начав от лагеря и вплоть до моря, так же как и враги, вырубая тростник, возводя плотины и пристраивая заграждения к укреплениям. Увидев около полудня, в каком положении находится дело, Антоний тотчас же с энергией и яростью повернул свое войско, обращенное в другую сторону, и повел его к выстроенной Кассием стене между болотом и лагерем; он нес с собою железные орудия и лестницы, чтобы уничтожить стену и двинуться на лагерь Кассия. В то время как он храбро шел по косой и крутой дороге, проходящей между обоими войсками, солдаты Брута в своем высокомерии стали тяготиться тем, что они стоят вооруженные, в то время как мимо них пробегает войско врагов. обратив войско в бегство, они стали его преследовать, пока не взяли и лагерь, который был общим у Антония и Цезаря. Отважно прорвав фалангу, Антоний устремился к стене, находящейся между болотом и лагерем, выламывая ограду, засыпая ров, подрывая возведенные сооружения, убивая стражу у ворот и выдерживая обстрел со стены, пока, наконец, сам не прорвался внутрь через ворота, а из солдат одни вошли через подкопы, другие перебрались через обрушившуюся частьстены. в самый лагерь Кассия уже вступили только те, кто перебрался с Антонием через стену, в то время как остальная масса и той и другой стороны сражалась друг с другом по ту сторону стены. Кассий, оттесненный от своих укреплений и не имевший возможности вернуться в лагерь, бежал на холм, на котором были расположены Филиппы, и оттуда смотрел на все происходящее. В то время как Пиндар медлил выполнить это приказание, прибежал посланный с известием, что на другом фланге Брут одержал победу и разрушает неприятельский лагерь. а когда всадники встретили его радостно, как друга Кассия, и при этом громко кричали, Кассий, думая, что Титиний попал к врагам, сказал: "Итак, мы ждали, чтобы увидеть, как схватили нашего друга? Затем, передав тело друзьям и велев похоронить его тайно, чтобы войско при виде похорон не подняло плача над Кассием, сам Брут, не заботясь ни о пище, ни о каких-либо удобствах, в течение целой ночи работал над восстановлением лагеря Кассия. С наступлением дня, когда враги, чтобы не показаться ослабевшими, стали выстраивать войско для сражения, Брут, поняв их побуждение, сказал: Когда он построил войско, враги отступили, и Брут с насмешкой сказал своим друзьям: "Те, кто вызвали нас на бой как истомленных, даже и не попытались сражаться с нами". В тот самый день, когда разыгралась битва при Филиппах, в Ионийском море также произошли крупные события в таком же роде. Оказавшись в очень опасном положении, они совершили много различных подвигов: поспешно притягивали корабли канатами друг к другу, скрепляли их шестами, чтобы не дать врагам прорваться. Вот какие события произошли на Ионийском море в один день с битвой при Филиппах - все равно, назвать ли их кораблекрушением или морской битвой; Созвав войско на собрание, Брут обратился к нему с такой речью: "Во вчерашнем сражении, соратники, нельзя найти ничего, в чем вы не оказались бы сильнее врагов. и четвертый легион, которому, как самому прославленному у них, был поручен фланг, вы уничтожили целиком, а за ним и выстроенную рядом с ним часть войска и шли таким образом до лагеря; Но затем, имея возможность довести дело до благополучного конца, вы предпочли грабить, а не убивать ослабевших: большая часть вас, проходя мимо врагов, бросилась на имущество. Сицилии, ни из Сардинии, ни из Африки, ни из Испании из-за Помпея, Мурка и пусть взглянет на находящееся у нас в тылу море, которое, присылая нам столько подкрепления и продовольствия, дает тем самым возможность достигнуть победы, не подвергая себя опасности, если только вы будете выжидать и не сочтете позорным, что над нами будут смеяться, будут вызывать нас на бой те, кто, как это показали вчерашние события, не лучше нас, но кто лишь ищет средства против другого страха. Антоний сказал им следующее: "Я знаю, сотоварищи, что в своих разговорах и враги наши приписывают себе честь вчерашнего дела, так как они обратили в бегство некоторых из наших и разграбили лагерь; И если они не примут нашего вызова и не спустятся с гор, но, не надеясь на свои силы, возложат надежды на утесы, тогда вы, римляне, вновь смело вынуждайте их к сражению, как вынудили вчера, считая позором подчиняться тем, кто боится, воздерживаться от битвы с теми, кто не решается выйти на бой, и показать себя, мужей, более слабыми, чем стены. Когда этот холм был оставлен Брутом, войско Цезаря захватило его ночью силами четырех легионов, забравших с собой для защиты от стрел много щитов и кожаных панцирей. ввиду надвигающейся грозной опасности, не ожидая успеха от этого, как и от других планов, и не будучи более в силах стоять в боевой готовности на равнине, они с криком устремились к вражеским укреплениям и вызывали Брута на битву, насмехаясь над ним и ругая его и решив заставить его против воли вступить в бой скорее путем бешеного натиска, чем посредством правильной осады. Но Брут решил держаться первоначального плана, в чем его укрепили известия о голоде и об успешных действиях на Ионийском море, а также то, что он видел вызванное безвыходным положением отчаяние врагов. Вследствие этого Кассию они подчинялись по первому его приказанию, не вмешиваясь в его распоряжения, не спрашивая о причинах, которыми они вызваны, а если и узнавали эти причины, не входили в их рассмотрение; а если и случится что-нибудь во время битвы, можно будет вновь вернуться в лагерь и защищаться от врагов теми же самыми укреплениями. Цезарь и Антоний, объезжая свои войска, простирали правую руку к тем, к которым они подъезжали, и еще строже убеждали их, не скрывая от них опасности голода, так как мысль о нем могла еще более поднять их отвагу. У победивших будет возможность в течение одного дня и посредством одного сражения получить и продовольствие, и деньги, и корабли, и лагери, и вдобавок наградные от нас. Бросившись с обнаженными мечами врукопашную, они рубили и были рубимы, вытесняли друг друга из строя, одни скорее, чтобы спастись, чем чтобы победить, другие - чтобы победить, а также под влиянием убеждений полководца, вынужденного ими к сражению. Наконец, войско Цезаря или от страха перед голодом - оно боролось особенно энергично - или благодаря счастью самого Цезаря - и воинов Брута не за что было бы упрекнуть - сдвинуло с места вражеские ряды, как если бы опрокинуло какую-то тяжелую машину. Войско Цезаря, твердо держась в это время данного им приказания, стремилось завоевать ворота с большой для себя опасностью - оно подвергалось обстрелу сверху и спереди, - пока ему не удалось оттеснить пытавшуюся войти в ворота толпу врагов, которые бежали к морю и на горы через реку Зигакт. Обратив врагов в бегство, полководцы распределили между собою все, что еще оставалось сделать: Цезарь должен был захватывать бежавших из лагеря и сторожить самый лагерь, Антоний следил за всем и нападал на всех - на бегущих, на тех, кто еще держался, на все остальные их лагери, одновременно подавляя все своим неистовым натиском. Боясь, как бы военачальники, ускользнув от него, не собрали нового войска, Антоний разослал всадников по всем дорогам и по окраинам поля битвы с приказанием хватать всех бегущих. Антоний, видя, что всадники смущены, успокаивая их, сказал: "Добыча, которую вы мне поймали, не хуже, а лучше той, за которую вы ее приняли, поскольку друг лучше врага". Эти слова, как говорят, и сам Антоний произнес во время своих личных несчастий, раскаиваясь в том, что, имея возможность быть союзником Кассия и Брута, он сделался слугою Октавиана. Тогда Брут сказал друзьям: "Итак, я больше уже ничем не могу быть полезен родине, раз они так настроены", и, позвав эпирота Стратона, своего друга, приказал ему убить его, а когда тот стал убеждать его еще подумать, позвал одного из рабов. Их обоих, несмотря на их принадлежность к партии Помпея Великого, и Гай Цезарь из врагов и противников сделал своими друзьями, а среди друзей своих именно их любил как сыновей. Этим сенат не оказывал пренебрежения к Гаю Цезарю и не проявлял радости по поводу происшедшего: ведь сенат и при жизни Цезаря удивлялся его доблести и его успехам и по смерти его устроил ему похороны на государственный счет, объявил его деяния бессмертными и учредил магистратуры и провинции во многом в соответствии с предписаниями Цезаря, считая, что не найдет ничего лучшего, чем то, что решил Цезарь. Когда явилась надобность в боевых действиях, Брут и Кассий в течение неполных двух лет собрали войско, включавшее свыше двадцати легионов тяжеловооруженных, около двадцати тысяч конницы и свыше двухсот военных кораблей; Но самым удивительным было отношение войска, в большей своей части составившегося из прежнего войска Гая Цезаря: и это-то войско, относившееся к Цезарю с необычайно ревностной любовью, склонили на свою сторону убийцы Цезаря. Войско Брута, узнав о его смерти, отправило послов к Цезарю и Антонию и, получив от них прощение, было распределено по их войскам; Самые же эти укрепления и весь лагерь были отданы войскам Цезаря и Антония на разграбление. Из всех остальных знатных граждан, бежавших на Фасос, одни уехали оттуда морем, другие предоставили себя в распоряжение сенаторов Мессалы Корвина и Луция Бибула, чтобы они поступили с ними так, как найдут это лучшим для себя. Те, сговорившись со сторонниками Антония, передали приплывшему на Фасос Антонию все имевшиеся там деньги, оружие, обильное продовольствие и много прочего снаряжения. Таким образом Цезарем и Антонием, благодаря не останавливающейся перед опасностями отваге, посредством всего лишь двух сухопутных сражений было совершено величайшее дело, подобно которому до того никогда не бывало. Ибо раньше не случалось, чтоб выходило в бой войско в таком количестве и такого качества, состоявшее с обеих сторон из римлян, притом не из солдат, привлеченных путем гражданского набора, но из набранных по достоинству, не являвшихся в войне неопытными, но упражнявшихся в течение долгого времени в борьбе против римлян, а не против народов чужеземных и варварских. Войско Антония и Цезаря оправдало предсказание полководцев, сменив в течение одного дня в результате одного сражения крайнюю опасность голода и страх перед гибелью на изобильное благоденствие, прочную безопасность и славную победу. Оправдалось также и то, что предсказывали выступавшие в бой для римлян: их государственный строй определился более всего именно этим сражением, больше они уже не возвращались к демократии, и не было больше у них и нужды в междоусобных войнах. Исключение представляла только происшедшая немного времени испустя борьба Антония и Цезаря - последняя из всех имевших место у римлян. Но то, что в промежуток времени, последовавший за смертью Брута, было предпринято Помпеем и бежавшими друзьями Кассия и Брута, которые захватили с собою много остатков прежнего богатого снаряжения, уже не походило на только что описанное ни по проявленной отваге, ни по рвению, с которым относились к своим вождям отдельные мужи, города или войска, не участвовал в этих делах никто из славных мужей, ни сенат, не было у них и той славы, какая была у Кассия и у Брута. После смерти Кассия и Брута1 Цезарь отправился в Италию, Антоний - в Вследствие этого часть этой книги будет посвящена Египту: она невелика и не заслуживает какого-либо особого заглавия, а поэтому ее и можно включить в значительно большую историю гражданских войн. Кассию, Секст Помпей, младший сын Помпея Великого, оставшийся последним партийным участником войны, и пока не был отстранен от управления Лепид, после чего вся власть над римлянами перешла в руки только двух - Антония и Кассий, по прозванию Пармский, был оставлен Кассием и Брутом в Азии с флотом и войском для взимания денег. Цицерон, сын Цицерона, и все знатные граждане, которые бежали с Фасоса. Присоединив к себе еще Лепида с другим войском - тем, которое подчинило Бруту Крит, они поплыли в Ионийское море к Мурку и Домицию Из них одни вместе с Мурком отплыли в Сицилию и свои силы присоединили к силам Секста Помпея, другие остались у Аэнобарба, где образовали самостоятельную партию. Для распределения наград за победу первый из них отправился в Италию, чтобы раздать воинам земли и распределить их по колониям; Вновь Цезарь и Антоний распределили между собой провинции, присоединив к тем, которые были у них прежде, принадлежавшие было решено, если обвинение окажется в глазах Цезаря ложным, дать Лепиду взамен другую провинцию. Последнюю часть войска составляли солдаты, перешедшие от Брута: всего их было одиннадцать легионов пехоты и четырнадцать тысяч всадников. Из них Антоний получил для своего заграничного похода шесть легионов и десять тысяч всадников. Затем, созвав эллинов и другие народы, населявшие часть Малой Азии около Пергама - из них некоторые присутствовали в качестве посольства при заключении договора, другие были сюда вызваны, - он сказал им следующее: "Вас, эллины, завещал нам ваш царь Аттал. однако мы нуждаемся в деньгах, в земле, в городах для наград победившему войску. На вас же, чтобы вы не были выселены с вашей земли, из городов, домов, храмов и могил, мы наложили взнос денег, не всех - этого вы и не могли бы выполнить, - но части их, притом самой незначительной; Я думаю, что указанное им число объясняется тем, что, хотя легионов было сорок три, когда в Мутине они заключали договор и давали такие обещания войску, война сохранила всего лишь двадцать восемь легионов. Эллины еще во время его речи бросались на землю, говоря, что в силу проявленных по отношению к ним со стороны Брута и Кассия принуждения и насилия они заслуживают не наказания, а сострадания; Когда Антоний объезжал провинцию, Луций, брат Кассия, и все прочие, бывшие в страхе и узнавшие о его милостях в Эфесе, пришли к нему с мольбой о прощении. скорее объясняя, чем оправдываясь, они указывала, что она немедленно послала к Долабелле свои четыре легиона и, имея готовую к отплытию часть флота, была задержана ветром и тем, что в очень скором времени Долабелла потерпел поражение; что она сама с хорошо снаряженным флотом отправилась в Ионийское море против Кассия, дважды угрожавшего ей, в случае если она будет сражаться в союзе с Антонием и Серапиона, на Кипре бывшего полководцем Клеопатры, воевавшего в союзе с Кассием и проживавшего в Тире в качестве просителя, он приказал выдать Клеопатре. Клеопатры, Птолемей, пропал без вести в битве с Цезарем на Ниле, этого человека держали у себя арадийцы, выдавая его за Птолемея. причины недовольства против него были незначительные: находясь на границе владений римлян и парфян, пальмирцы ловко вели свои дела и с теми и с другими, - купцы Пальмиры вывозят от персов индийские и аравийские товары и распространяют их в римских владениях, - на деле же Антоний рассчитывал, что таким путем всадники могут поживиться. Когда жители Пальмиры, заранее узнав об этом, перенесли все, что было им необходимо, на другую сторону реки и, расположившись на высоком берегу ее, на случай нападения вооружились стрелами - в этом роде оружия они были особенно сильны, - всадники, найдя город пустым, повернули обратно, не вступив в бой и ничего не захватив. Сирия до Антиоха Благочестивого и сына его Антиоха управлялась царями из рода Селевка Никатора, как я уже об этом упоминал в книге о Сирии; Помпей подчинил ее римлянам и назначил наместником Скавра, сенат после После смерти Гая Цезаря и последовавшей за нею смуты сирийские города управлялись отдельными правителями при содействии парфян; Прогнав их в Парфию, возложив тягчайшую контрибуцию на народ и повторив ту же ошибку и по отношению к пальмирцам, Антоний не стал ждать восстановления спокойствия во взбудораженной стране, но, распределив по провинциям войско для зимовки, сам отправился в Египет к Клеопатре. Она оказала ему великолепный прием, Антоний остался в Египте на зиму, проживая там без отличительных знаков власти, держа себя и ведя образ жизни частного человека, потому ли, что он находился в чужом государстве и в царской резиденции, или потому, что хотел свою зимовку превратить в праздник. Выздоровев, Цезарь вступил в Рим и показал друзьям Антония письмо, полученное от него. Друзья приказали Калену отдать Цезарю два легиона и написали в Африку Секстию, чтобы он уступил Африку Цезарю. города же требовали, чтобы колонии были распределены по всей Италии или чтобы они получили наделы в других городах, а за землю требовали платы с получающих ее в дар. Это подняло еще более его престиж в глазах войска и приобрело еще большую благодарность, когда они видели, что Цезарь дает им не только земли, но и города, дома и деньги. Видя все это, брат Антония Луций Антоний, бывший в то время консулом4, жена Антония Фульвия и управляющий делами Антония в его отсутствие Маний стали бояться, как бы не показалось, что все то, что происходило, сделано одним Цезарем и что поэтому его одного будут за все это благодарить, Но так как это было, по-видимому, невыполнимым, поскольку войско настаивало на своих требованиях, они стали просить Цезаря назначить устроителей колоний из числа легионеров Антония - хотя по договору с Антонием распоряжаться колониями было поручено одному Цезарь хорошо понимал, что с ним поступают несправедливо, что нарушается заключенный договор, но из личного расположения к Антонию уступил. Таким образом друзья Антония назначили своих уполномоченных для устройства колоний из числа солдат Антония. Но была масса лиц из других городов, которые, живя рядом с колониями воинов и терпя от них много обид, порицали Цезаря, говорили, что эти поселения хуже проскрипций: последние применяются по отношению к врагам, а эти - к людям, не совершившим никаких преступлений. Цезарь знал, что указанные лица действительно терпят обиды, но ничего не мог против этого поделать: и денег не было для оплаты землевладельцам их земель, и отсрочить выдачу наград за победу было невозможно при все еще продолжавшихся войнах: Помпей господствовал на море и отрезал путь к городу, обрекши его на голод; В конце концов пораженная толпа раскаялась в своем суровом отношении к Цезарю, устыдилась и сама себя осудила: Цезаря просили выяснить все дело и наказать виновников смерти Нония. Причинами его было и то, что полководцы занимали свои должности по большей части, как это бывает в период междоусобных войн, не на основании выборов, а также и то, что войска набирались не по установленным издревле воинским спискам и не для нужд всей родины, служили не для общественного блага, а в интересах только тех, кто их в войска зачислял; А когда Цезарь выехал в оставшиеся еще неустроенными колонии, она послала к нему детей Антония вместе с Луцием, чтобы Цезарь своим появлением перед войском не получил превосходства перед Антонием. Когда конница Цезаря поскакала на Бруттийское побережье, опустошаемое Помпеем, Луций - или действительно так думая, или притворяясь, что думает, будто конница выслана против него и детей Антония, - бежал в колонии Антония; там, набирая отряд для своей охраны, он перед войском обвинял Цезаря в измене Антонию. Цезарь разубедил солдат, уверив их, что у него с Антонием искренняя дружба и полное единомыслие, что Луций под влиянием враждебного настроения хочет поссорить их, противодействует власти триумвиров, благодаря которой воины имеют теперь постоянные владения в колониях. Узнав о всем происходящем, начальники войска устроили в Теане разбор всего этого дела и договорились на следующем: триумвиры не должны препятствовать консулам управлять по обычаям отцов; находящиеся в Италии войска Антония должны участвовать на равных с другими условиях в распределении имущества проскрибированных и денег, которые будут выручены за имеющее быть проданным имущество; ни один из триумвиров не должен набирать войско в Италии, Цезарю же в его походе против Помпея должны быть даны в помощь два легиона из числа принадлежащих Луций, заключивший договор на указанных условиях, должен отослать личную охрану и бесстрашно исполнять свое дело. Тогда знатные граждане отправились к Луцию и убедили его сжалиться над изнуренными междоусобиями Римом и Италией и согласиться на то, чтобы был произведен суд или при них или при начальниках войска. В то время как Луций был еще под впечатлением всего сказанного явившимися к нему лицами, говорившими такие речи, выступил Маний и с большою смелостью сказал, что Антоний лишь собирает деньги среди чужеземцев, в то время как Цезарь заранее завладел и расположением войска и, благодаря своей энергии, удобнейшими местностями в Италии: ибо Галлию, которая раньше была предоставлена Антонию, он сделал независимой, обманув тридцать четыре легиона, вместо сражавшихся с ним двадцати восьми, он наделил не только землею, но и деньгами из храмовых сумм. Эти деньги он собирал будто бы для борьбы с Помпеем, против которого он даже и не начинал готовиться к войне, несмотря на сильнейший голод в на самом же деле он распределял собранные деньги среди войска, чтобы заручиться его расположением против Антония. Два легиона, поселенные в городе Анконе, прежде служившие под начальством отца Цезаря и участвовавшие также в походах Антония, узнали об этих приготовлениях Цезаря и Антония и из уважения, питаемого к каждому из них, отправили в Рим послов просить их обоих примириться. Когда Цезарь ответил, что не он затевает войну с Антонием, а что Луций выступает против него, Цезаря, послы, сговорившись с начальниками войска, все вместе отправили посольство к Луцию, прося его вместе с Цезарем предоставить дело суду; Луций и Цезарь решили воевать и уже стали резко выступать друг против друга в издаваемых ими приказах. Войско Луция состояло из шести легионов пехоты - количество, которое он имел при начале консульства; Деньги Луций имел из провинций, с которыми Антоний не вел войны. У Цезаря же все его провинции, за исключением Сардинии, были охвачены войной, вследствие чего он занимал деньги из храмовых сумм, обещая с избытком вернуть их; В результате проскрипций, военных колоний и распри Цезаря с Луцием слава и сила Помпея очень возросли. кроме них, и молодежь, стремившаяся участвовать в войне ради наживы и не придававшая никакого значения тому, под чьим знаменем она сражается - ведь везде она сражается вместе с римлянами, - также и она охотнее всего шла к Помпею, стоявшему, по ее мнению, за наиболее справедливое дело. Явился к нему и Мурк, имея с собой два легиона войска, пятьсот стрелков, много денег и восемьдесят кораблей; Когда ему было предписано вновь взять на себя командование войском и Фангон не согласился его передать, Секстий начал войну с ним, собрав войско из солдат, уже отслуживших свой срок, толпы ливийцев и отрядов, предоставленных местными царями. Бокха, царя Мавритании, Луций убедил сражаться с Карриной, наместником Цезаря в Испании, Аэнобарб, переплыв Ионийское море с семьюдесятью кораблями, двумя легионами воинов и некоторым количеством стрелков из лука и пращи, легковооруженных воинов и гладиаторов, стал опустошать области, признавшие власть триумвиров; Изгнав из городов или убив тех, кто давал Цезарю ссуды из храмовых сумм, они имели в своих руках свои укрепления и обратились за защитой к Луцию. В то время как все это происходило, Цезарь, собрав сенат и так называемых всадников, сказал им следующее: "Я хорошо знаю, что партия Луция подозревает меня в слабости или трусости за то, что я не выступаю против них; Но моя сила заключается в той части войска, которая вместе со мной терпит обиды, будучи лишаема Луцием земельных наделов, сильна и остальная часть, да и все прочее у меня представляет силу - кроме одной только моей решимости вести борьбу. Ведь неприятно мне вести внутренние войны без крайней к тому необходимости, неприятно употреблять оставшихся в живых граждан для борьбы друг против друга, особенно потому, что эта война не будет только слышна нам из Македонии или Фракии, а разыграется в самой Цезарь выступил в поход, оставив для охраны Рима Лепида с двумя легионами. за Фурнием, бежавшим на холм, а оттуда ночью перебравшимся в дружественный ему город Сентию, Цезарь ночью не решился следовать, опасаясь засады; В это время Луций, спеша в Рим, послал туда вперед три отряда, которые ночью вступили тайно в город; Так как Ноний, охранявший городские ворота, впустил его и передал подчиненное ему войско, то Лепид бежал к Цезарь и Лепид тотчас же потерпят наказание за захват власти, брат же его Антония Барбатий, не поладивший из-за чего-то с Антонием и в результате этого отосланный им, сказал на задаваемые ему вопросы, что Антоний сердит на ведущих войну с Цезарем, так как тем самым они действуют против общей их власти.